Читать книгу 📗 Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ) - Алмазный Петр » Страница 54

— Злоумышление против священной особы государя Императора есть тяжелейший грех и страшное преступление, — поддержал меня Тормасов.

— Господа! Давайте к делу, — воззвал Саблуков к штаб-офицерам.

Он выложил на стол план действий.

Пять эскадронов полка было решено использовать так.

Один разделяется и берет под контроль главные выезды из города. Петербург окружен рвом и валом, и так просто из него не вырваться.

Второй выставляет посты на мостах через Неву, в дополнение к имеющимся, и проводит захват надворного советника Ивана фон Хагельстрома, шведа на русской службе и главы Тайной полицейской экспедиции при санкт-петербургском военном губернаторе. Нужно было обезглавить столичную полицию, преданную Палену. Далее эскадрон следует в Петропавловку и берет под охрану Секретный дом в Алексеевском равелине. Туда планировалось доставлять часть пленных.

Еще два выдвигаются к Михайловскому замку, ждут прибытия измайловцев и параллельно блокируют связь замка со столицей.

— Никого из замка не выпускать, — предупредил я. — Особенно Цесаревича.

Офицеры закивали. Им не сказали, что заговор планировался в пользу Александра. Может, они сами догадались, но посчитали разумным промолчать. В конце концов, я же не приказывал его арестовать. А обеспечить безопасность наследника — идея более чем здравая.

Самую трудную работу брал на себя эскадрон Саблукова. Он делил своих людей на три отряда. Им предстояло захватить главные точки сбора заговорщиков — особняк Ольги Жеребцовой на Английской линии, на набережной, дом братьев Зубовых и квартиру генерала Талызина в Лейб-кампанском корпусе Зимнего дворца.

К семеновцам в их слободу решили не соваться. Лейб-гвардии Его Императорского Высочества Александра Павловича полк мне казался самым ненадежным, и появление конногвардейцев могло спровоцировать развитие событий по самому худшему сценарию.

— Мне нужен десяток офицеров, чтобы доставить эстафеты в негвардейские батальоны Петербургского гарнизона. Дабы избежать случайного кровопролития, требую от них оставаться на своих квартирах, — я потряс пачкой заранее подготовленных приказов. — А сам к Малютину в полк, а потом возвращаюсь в Михайловский замок.

Меня кинулись уговаривать поберечься и не передвигаться по городу в одиночку. Тормасов рвался лично меня сопровождать. Не слушая моих возражений, тут же отобрал наиболее проверенных людей для моего конвоя из числа обер- и унтер-офицеров.

— Побудем вашими драбантами, государь, — мягко улыбнулся генерал.

Хорошая у него была улыбка. И губы красивые, манеры приятные. Как только Тормасов уживался с грубым и деспотичным Константином?

Я рад был, что он с нами. Все-таки в будущей войне с Наполеоном он проявил себя как фигура далеко не рядовая. И многого добился как толковый военный администратор.

Сколько еще подобных ему генералов мне встретиться в ближайшие часы? Тех, кого придется взвесить на весах судьбы?

К моей радости, оказалось, что Беннигсена в столице нет и, соответственно, можно предположить, что он к заговору примкнуть не успел. Его арест отменялся.

А вот что делать с Уваровым? Он-то предал. Как дежурный генерал-адъютант в ночь с 11 на 12 марта, не сделав ровным счетом ничего, чтобы помешать заговорщиками войти в Михайловский замок.

На одной чаше весов его участие в наполеоновских войнах, включая сомнительный успех рейда на Бородинском поле совместно с атаманом Платовым и славные кавалерийские сражения Заграничного похода.

А на другой — он же всего добился единственно благодаря Павлу, своей близостью к семейке Лопухиных. Из Москвы в Петербург, из постели мачехи Анны в генерал-адъютанты — это же какой карьерный рост! Чего ему не хватало?

— Работаем! — вырвалось у меня незнакомый этому миру клич.

Полковники пожали плечами и пошли к своим людям.

У ворот квартир конногвардейцев нас ждал небольшой сюрприз. Сразу заметил, что свита Константина похудела на одного человека. Не хватало офицера-кавалергарда.

Мне это не понравилось. Интуиция взвыла о грядущих проблемах.

— Кто с тобой был, Константин? — спросил я, когда тронулись в сторону квартир измайловцев.

— Коля Бороздин, полковник. Не узнали?

Ох ты ж, мать честная!

Бороздин! Обижен на Павла за арест, после того как болтал, что награжден флигель-адъютантом. А позже уверял всех, что Павел приревновал его к Гагариной. Шикарный повод участвовать в конспирации. Предаст, не предаст?

Полковник оказался на стороне заговорщиков. Но это открылось позже, ближе к полуночи, когда эскадрон кавалергардов сунулся к площади Коннетабля, наткнулся на мощный заслон и, открыв свои враждебные намерения, кружным путем присоединился к пехоте на Марсовом поле. К гвардейцам, которым противостояли другие гвардейцы. Сохранившие мне верность.

Но обо всем по порядку.

Измайловский полк размещался в полковой слободе — районе за Фонтанкой по обе стороны Вознесенской улицы. Каждая из 12 рот полка квартировала в деревянных домах на отдельной линии. К моменту нашего прибытия Петр Федорович Малютин уже успел подать сигнал «сбор», и батальоны строились в походные колонны.

— Штыки примкнуты, патроны розданы, деревянные учебные кремнии заменены на боевые, в ротах запасены факелы, — отчитался генерал. — Ждем вашего указания, Ваше Величество, начинать выдвижение.

— С Богом!

Огромная серая гусеница со стальной щетиной качнулась под звуки горнов и двинулась к набережной Фонтанки. Не пройдет и часа, как полк в полном составе окажется у Михайловского замка.

Теперь все зависело от решимости преданных мне людей. Я поспешил обратно в резиденцию, чтобы, держа руку на пульсе, реагировать на изменение обстановки.

Что делать с преображенцами, или точнее с Лейб-гвардейским Его Императорского Величества полком? Он помещался на Кирочной улице — туда я критически не успевал. Но одна из его бригад, вместе с полковым штабом, занимала здание на углу Миллионной улицы и Зимней канавки. От нее назначались караулы для охраны Зимнего дворца. А там невестки!

А ну как цесаревне Елизавете Алексеевне придет в голову повторить подвиг другой Елизаветы? Гвардейский мундир на плечи, и шасть в казармы преображенцев…

Какова будет реакция на арест Талызина? Вырвет такой шаг жало у мятежников или нет?

— Едем в штаб преображенцев, — принял я решение на полдороге, притормаживая Фрипона.

— Ваше Величество! — воспротивился Тормасов. — Доверьтесь моим людям. Соваться в логово, не зная, что там происходит, это безумство. Один выстрел — и у нас нет императора! Я не про усачей-рядовых, они вас обожают. Но в полку полно военной молодежи в офицерских чинах, у которых ветер в голове. Не берусь предсказать, не найдется ли безумец, вообразивший себя Брутом.

Пришлось пойти навстречу генералу.

Он был прав. Безбашенных детишек в погонах действительно хватало. Так уж устроена армия этого века, что пожилыми дядьками, сносившими не одну пару сапог на службе, командовали безусые юнцы вроде арестованного Скарятина. А у них достанет ума — скорее юношеского безумства — на любую глупость. В том числе подставить своих подчиненных, как поступили декабристы. Или нажать спусковой крючок, окажись я поблизости.

Откуда же мне было знать, что первой проблемой, с которой столкнусь, станет не попытка покушения, а женщина — точнее роскошный особняк на Английской линии!

Не успел я прибыть в Михайловский замок и проверить, как там граф Пален, от Саблукова прибыл гонец, корнет Андреевский, с тревожным известием: отряд конногвардейцев столкнулся с вооруженным отпором при попытке войти в дом на набережной.

Другие курьеры принесли новости и плохие, и хорошие. Генерал Талызин при попытке ареста принял яд и скончался в муках.

Троих братьев Зубовых в их большой казенной квартире при кадетском корпусе не обнаружили.