Читать книгу 📗 Обратный отсчёт 5 (СИ) - Алмазный Петр » Страница 56

Де Витт щелкнул каблуками, как привык во французской армии.

— Срочный сбор всех командиров, — отдал я приказ вернувшимся ординарцам.

Обсуждение вышло бурным.

Багратион, например, требовал решительного сражения, объясняя, что французы не знают зимней кампании. Беннигсен осторожничал, да к его мнению особо и не прислушивались — у главных генералов авторитетом он не пользовался. Карцевич отмалчивался и поглядывал на Кутузова.

Михаил Илларионович, ожидаемо, предложил отходить. Он был сторонником «малой войны» и считал, что у нас для нее созданы все условия.

— Действуя летучими отрядами в ближайшем тылу Наполеона, так замучаем француза, что к главному сражению он подойдет ослабленным. А еще зима. Мы к ней привычны, а галлы — нет, тут князь прав.

— Куда отходить?

— Как вы прикажете, государь. Разумнее идти навстречу Милорадовичу через Западную Пруссию, отдав ему приказ двигаться на соединение с нами из Восточной. Но быть может, вы посчитаете правильнее прикрыть Варшаву?

Я внимательно изучил карту.

— Французы в походе ведут себя как саранча. За месяц марша по Пруссии и Польше покажут себя во всей красе. Население взвоет и будет за нас. А Варшава? Бони нужна не она, а сражение с нами. Так что идем на северо-восток, в сторону Кенигсберга.

Моя догадка оказалась верной. Французская армия ускоренным маршем устремилась за нами. В сторону Варшавы был отправлен вспомогательный корпус. Его остановили прусско-польские войска под командованием короля Александра и… королевы Луизы.

Вдова Фридриха III Вильгельма объявила себя королевой-регентшей, а французов — главным врагом Пруссии. Вместе с генералом Блюхером она примчалась в Варшаву (подозреваю, что из-за Саши). С моего разрешения быстро сколотила легион из военнопленных. Блюхер и Костюшко, забыв о старых распрях, организовали оборону польской столицы. Французы взять ее на фу-фу не смогли и начали осаду.

Два корпуса фельдмаршала Фридриха Гогенлоэ, захваченных нами в Познани, отправились в Данциг. Им было поручено прикрывать Балтийское побережье.

Стратегический замысел Наполеона был разрушен, но он обладал редкой способностью быстро примеряться к обстоятельствам и придумывать новые комбинации. Русские хотят поиграть в кошки-мышки? Ну что ж, флаг им в руки!

Французы двигались за нами с замечательной быстротой и порядком, не обращая внимания на ледяные дожди, морозы и снежные вьюги. В обозах для солдат везли по три пары запасной обуви, их обеспечили теплой одеждой, и практически не было заболевших. А у нас было, и немало. Нам преподали поучительный урок современного подхода к войне.

Моя армия отступала, периодически огрызаясь. Сводные летучие отряды из казаков, гусар и уланов громили французские обозы. Мал клоп, да кусач — говорили, что Наполеон страшно ругался и требовал от конных шассеров немедленно покончить с этой заразой.

Самой удачной ответкой вышло сражение при переправе через ледяную Вислу на территории Западной Пруссии. Кутузов заманил на другой берег дивизию генерала Газана из корпуса маршала Мортье, «подарив» ему наплавной мост. Стоило французам оказаться на правой стороне реки, как на них накинулся корпус Дохтурова.

Бой шел в узкой теснине. Быстрым маневрам и действиям кавалерии мешали крутые склоны прилегающих к дороге возвышенностей. Все решилось в штыковой схватке.

Французы бились упорно. Если бы можно было победить одним мужеством, они бы выиграли. Но наше численное преимущество сыграло решающую роль. Люди Газана отступили на мост, но очень быстро он был разрушен вовремя пущенными по реке брандерами.

Корпус Мортье лишилась одной дивизии. А наша армия необычайно приободрилась от первого выигранного крупного боя с французами.

К сожалению, эта победа ничего не решила. Солдат Газана принесли в жертву, чтобы главные силы Наполеона без помехи форсировали Вислу. Промедли мы хотя бы полдня, и у него получилось бы отрезать нас от Восточной Пруссии.

— Мы чуть не оставили Милорадовича один на один со всей армией французов, — признался Беннигсен, когда решали, что делать дальше.

Багратион, изнывая от нетерпения, глядел на командующего букой. Мотивация у него простая: ну сколько можно бегать! Его мнение разделяло множество офицеров.

— Бегают куры на дворе, мы маневрируем, — огрызнулся Кутузов и, кутаясь в шубу, обмяк в раскладном парусиновом кресле.

Ему в нем было неудобно. Привычное для него состояние — грузное, не самое здоровое тело генерала плохо переносило походную жизнь.

— Идем дальше, — решил я, заслужив благодарный взгляд Кутузова.

Французы наступали нам на пятки, напирая сильнее и сильнее. В последних числах января, поливаемые мерзким дождем со снегом, мы добрались до городка Остероде в Восточной Пруссии, ведя постоянные арьергардные бои и сохраняя образцовый порядок — «щегольской», как выразился Малютин.

Городок этот — один из бывших оплотов тевтонских рыцарей. Скромный кирпичный замок без малейших выкрутасов и донжона, каменные домики обывателей из поляков и немцев, кирха и дозорная башня на холме — полуразрушенная романтическая руина. В паре-тройке десятков километров находилось знаменитое Грюнвальдское поле.

— Здесь встанем и встретим французов, — предложил неожиданно Кутузов и пояснил: — Милорадович в дневном переходе.

— Хорошее место для обороны, — согласились генералы. — Холмов много, дефиле между ними запрем редутами. Один фланг озеро с рекой прикрывает, только лед нужно взорвать. В замке надежно укроем пороховые запасы. Людей под крышами хоть немного обсушим.

— Символичное место, — поддержал я.

Именно о Грюнвальдской битве вспомнил в своем обращении к войскам, зачитанным после утреннего молебна. О славном прошлом славян, победивших наступающих тевтонов. Французов сравнил с крестоносцами и призвал не забывать, что позади нас Россия и отступление смерти подобно.

Французы не спешили с атакой. Они подошли ближе к ночи. Наполеон дал отдохнуть своим людям под прикрытием сильных аванпостов. Несколько партизанских вылазок не в счет — конный набег в обход Остероде позволил французам захватить небольшую часть обоза, тут же отбитую казаками. Они тоже у нас чему-то научились.

Лишь в полдень, когда стих ветер и унялся легкий снегопад, началось движение, и раздались первые пушечные выстрелы.

Холм с дозорной башней оказался отличной точкой для наблюдения за полем боя. Перед нами как на ладони расстилалась заснеженная равнина — открытые пространства, редкие хвойные леса, холмы, покрытые густым кустарником, рассеянные между ними озерца, обманчиво удобные для переброски артиллерии. Чуть дальше виднелась белая гладь озерного залива с дымящимися полыньями, пробитыми во льду с помощью пороховых зарядов. А за ним густой сосновый бор — напротив Остероде, замершего в предчувствии беды.

За первой линией наших войск черным пунктиром пролегла цепочка из костров, которые жгли всю ночь. Не только для ночевки — этими кострами отогрели землю, и с рассвета пионерский полк спешно копал рвы, треугольники редутов, соединял их окопами и отсыпал гласисы. На флангах возвели подобие бастионов из корзин с землей. Немного камня и кирпича, обнаруженного в городке, употребили на устройство баррикад, прикрывших подходы к замку.

Левый фланг, самый дальний от озера как наиболее угрожаемый, доверили Багратиону. Центр достался Дохтурову. Правое крыло — Малютину.

Резервом, смещенным левее Остероде, чтобы прикрыть князя Багратиона от обхода, командовал Капцевич. Его выбрали, ибо Кутузов предположил, что основной удар придется на левый фланг. Выставили на этом направлении половину пушек. И главному нашему артиллеристу там было самое место.

Ждали Милорадовича, но он где-то потерялся. Эстафет от него не было, и это сильно напрягало.

Французские пушки, открыв огонь, стреляли вразнобой. Ни на чем конкретно не сосредотачивались. Словно и не артподготовка, а приглашение на бой.

Это было странно. Не похоже на Наполеона.