Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"

В истребительном полку я крутил только то что у меня по расписанию указано, тут видно, что к комиссару даже подходить не стоит. Уставник и перестраховщик. Да он особистов вызовет за одно только предложение. А вот в следующем полку той же смешанной авиадивизии, уже нормальный комиссар. Более того тот сам ко мне подошёл, оказывается ему шепнули про меня. Похоже комиссар бомбардировщиков, да и тот подтвердил, назвал его фамилию. В этом полку показал все три части «Неуловимых», помимо стандартной программы. И две зенитные установки счетверённых «Максимов», плюс один «ДШК». Им тоже защита аэродрома нужна была, сами попросили. И вот так я ещё девять дней работал, успел посетить все полки дивизии, почему‑то своих киномехаников там не было, только приезжие, когда меня остановили. Причём в буквальном смысле. Я уже посетил штаб фронта, наряды сдал, подписанные. Рапорт написал по службе. Получил новые наряды, одну коробку с фильмом, новинка этого года, и выехал в путь. Тут уже работать начинаю с тяжёлого зенитного дивизиона, что числится за войсками ПВО. Там два фильма, и дальше по тыловым частям. К слову, мы не работаем на передовой. Если части выводят, то в тылу и крутим фильмы. Только так. Нам даже запрещено приближаться к передовой ближе чем на десять километров. А тут проехал ну километров двадцать, ещё столько же и будет городок, где этот дивизион стоит, заодно прикрывая железнодорожную станцию. А тут меня нагнала чёрная «эмка», ещё и сигналя, и резко повернув, порезала путь, встал впереди. Я сканером засёк что там мчится позади. Думал, что просто спешат. Сам я не спешил особо, километров тридцать в час, посадив попутчика. В тот город из штаба фронта командир ехал, назначение получил. Вообще сажать чужаков запрещено, но меня дежурный по штабу фронта попросил. Он и усадил. Тут уже можно.

‑ Стоять! ‑ рявкнул один из двух командиров ГБ, что покидали салон «эмки», когда я уже выкатился из кабины, готовя карабин «Мосина», коим был штатно вооружён.

Я уже стоял в позиция для стрельбы с колена, держал старшего из этой парочки на прицеле своего оружия. Мой попутчик, техник‑интендант второго ранга, только сейчас открыл дверь и лапал кобуру с «Наганом», выбираясь. На всякий случай, но видно, что не боец, все движения деревянные. А были из ГБ двое, капитан и сержант. То есть, если на армейские звания перевести, подполковник и лейтенант. Ладно сержант ГБ, а капитан? Те вот так сами не ездят, подчинённых используют. Хотя рожа у капитана знакомая. Вроде видел его когда Караваевым был, не в прошлой жизни, а когда в первой менял личность и закончил войну капитаном НКВД. Нейросеть после установки здорово улучшает память, многое забытое вспоминаешь, эта информация почти стёрлась, но что‑то вспоминается. Так что это явно свои, больше интересует какого хрена им надо? Что, шутка со знамёнами выстрелила? Тогда меня скорее всего искали с собаками. Только долго искали, вон уже сколько дней спокойно себе работаю и ничего, не нарадуюсь, все довольны. А вообще да, мне моя работа здорово нравилась, и я бы, если честно, продолжил работать киномехаником, но тут видимо от меня мало что зависит.

‑ Руки от оружия, ‑ предупредил я.

‑ Товарищ подполковник, спокойнее, мы не враги, ‑ стал мягко говорить капитан, держа руки на виду. ‑ Готов достать свои документы.

‑ Я простой красноармеец, ‑ напомнил я тому, и не думая опускать ствол оружия.

Техник‑интендант как застыл у открытой двери, так и стоял, на зная, что делать и просто ждал, положив ладонь на рукоятку револьвера. Гэбэшники на него только покосились и всё, тоже поняли, что он ни разу не боец. Типичный тыловик.

‑ Уже нет. За прорыв из Минска и вывод большого количество вооружения и личного состава, включая множество гражданских, вам присвоили звание Героя Советского Союза, а также чин майора. Лично товарищ Сталин, распорядился. А за знамёна, вторую медаль Золотая Звезда и звание подполковника. Решение трибунал было аннулировано. Мне приказано найти и доставить вас в Москву, ‑ положив свои документы на подножку машины, и отойдя, сказал капитан.

И пока я держал карабин одной рукой, ствол не качался, твёрдо смотрел на тех, левой беря по очереди документы, изучал. Точно, Юрченко этот капитан, как прочитал, вспомнил, хотя вместе мы не работали. И приказ был у того на руках, доставить меня в Москву. Причём за подписью Берии. Этому ещё что нужно? Я же тянул время, размышляя. Да уж, жаль киномехаником мне теперь не поработать, но если командиром снова стал, буду крутить фильмы сам своим бойцам. Хоть такая отдушина. Так что одной рукой подкинув карабин вверх, поймал за цевьё, и повесил на ремне на правое плечо, протягивая капитану его документы, и говоря:

‑ Раз приказано, выполняйте.

Техник‑интенданта пришлось оставить, он с чемоданчиком был, дальше своим ходом, может подберёт кто, а мы покатили назад, причём капитан сел в кабину моей пролётки. Мне ещё машину сдавать, оружие тоже. Вот и описывал как искал меня. Я даже поразился, хоть кинокомедию снимай. Тот опаздывал буквально в считанные минуты, чуть не наблюдая как в пыли я вдали исчезаю. Тот по полкам носился за мной, а узнав, что я вернулся штаб фронта, рванул туда, а я уже ехал, получив новые наряды. Хорошо трасса одна, нагнал и вот остановил наконец. При этом посмеиваясь тот сообщил, что после моего выступления на радио, агитотдел Политуправления решил привлечь меня, и стал искать, чтобы включить в одну и бригад в качестве исполнителя, не зная, что в соседнем кабинете меня на кинопередвижку как раз оформляли. Узнали, но мы уже отбыли на Южный фронт. Ну а дальше вернулись, сдал кинопередвижку, все фильмы и оборудование, не Карпухину, а его заму. Оружие также сдал, меня выводили из состава Политуправления, было ясно что я не вернусь. Капитан уже оформил документы по мне, и вскоре двинули в путь. Да ещё на машине, той же «эмке», до ближайшей железнодорожной станции. Сержант с нами. Тот помощником у Юрченко был. Конечно странно. Капитан мог бы просто зайти в Особый отдел, попросить найти меня и выслать в штаб фронта, без проблем бы всё сделали, где я на тот момент нахожусь было известно, стоило глянуть в расписание, так он машину получил и сам катался и искал меня. Зачем? Вот и я озадачен был. Странно всё.

Спрашивать почему тот так поступил, я всё же не стал. Не смотря на вид доброжелательности, капитан был на взводе. Мало ли не сдержится. Пусть успокоится. И тот успокаивался. Уже когда на пассажирском поезде ехали на Москву, с одной пересадкой, нам комендант нашёл одно свободное купе, тот окончательно расслабился, даже мурлыкал себе под нос, но я ничего спрашивать не стал. Всё давно узнал у сержанта ГБ, того Толиком Самойловым звали. Капитан был в курсе про новые фильмы, хотел сам тихонько посмотреть, киноман, да с расписанием напутал, приехал туда где меня ещё нет, или где уже был и уехал. Тогда понятно. Да, уже в поезде, я аккуратно срезал петлицы с гимнастёрки. Носить их не стоит. Пусть красноармейскую книжицу забрали, но командирское удостоверение ещё не вернули, поэтому знаки различия пока носить не стоит, обезличенная форма простого бойца подходит больше. Я сам не чинясь ходил за чаем к проводнику, тот кстати удивился, думал меня как арестованного везут, а тут свободно хожу куда хочу. Вот и в этот раз, стали готовить на стол, а уже подъезжаем к Москве, через час сходим. Вот решили попить, пока возможность есть, я шёл по коридору, до своего купе, когда боковым зрением засёк в соседнем купе командора. Мельком глянув на того, прошёл дальше и зашёл в наше. Тут кроме нас ещё ехала женщина с ребёнком, девочкой лет десяти. Поставив пять подстаканников с гранёнными стаканами внутри, на столик, я посмотрел на лежавшего на нижней полке капитана. Сержант над ним был, а я занимал соседнюю верхнюю, но с другой стороны.

Тот уловил мой взгляд, повернул голову и приподнял бровь. Мол, чего тебе? Хмыкнув, ответил:

‑ Слева в купе капитан еден, лётчик. Узнал его. Встречались у немцев в тылу. Диверсант, из «Нахтигаль».

‑ Полк диверсантов, что по Белоруссии работает, ‑ задумчиво проговорил тот. ‑ Где встречались потом расскажешь.