Читать книгу 📗 "Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна"

— Таран, проверь, не рыщет ли поблизости кто-нибудь еще. И поживей. Выдвигаемся, как только станет достаточно светло.

Таран поднялся, но на мгновение замешкался, будто хотел что-то сказать.

— Выполняй, — приказал Гвит тоном, не терпящим возражений.

Таран вздохнул, взглянул на меня своими желтыми глазами, вскинул бровь и пожал плечами. Его очертания поплыли, торквест на шее засиял изнутри. Черты лица размылись, словно за густым туманом, а силуэт начал искажаться. Конечности меняли форму, лицо вытягивалось, и через пару мгновений сквозь марево проступила густая лохматая шерсть. Все произошло в считанные секунды.

На месте человека стоял волк. Его белая шкура поблескивала в тусклом свете, и только теперь я поняла, что имела в виду Бетти. Человек-волк. Короткий, истеричный смешок сорвался с моих губ. Настоящая магия. То, что Церковь ненавидела больше всего на свете, — а у Тарана все это время был магический артефакт.

Мерсер сплюнул на землю, глядя вслед убегающему Тарану. На его лице застыла злобная гримаса.

— Гребаная поганая магия. Неудивительно, что в темноте поджидают твари, мечтающие нами полакомиться.

— Заткнись на хер, — огрызнулся Каз.

Мерсер с рычанием вскочил на ноги и, сжимая в руке короткий меч, двинулся на меня. Я в ужасе попятилась, отталкиваясь ногами от земли.

— Не трогай меня! — закричала я.

— Стоять! — рявкнул Гвит. Он вскочил и вцепился в меховой плащ северянина.

— Она осквернена! Она погубит нас или привлечет новых монстров, пока мы спим! Прикончи ее, Командор! — из углов его рта летела пена.

Несмотря на рану, Каз метнулся вперед и заслонил меня, сжимая в руке нож. Я спряталась за его спиной, чувствуя, как сердце снова начинает выбивать чечетку от ужаса.

— Нет! — прорычал Гвит, бесцеремонно швырнув Мерсера на землю. — Не тебе здесь распоряжаться! Моя задача — доставить тебя в Микалстоун живым, но я не позволю тебе и пальцем кого-то тронуть в пути, — он склонился над упавшим, тыча в него пальцем. — Только тронь ее, и останешься без руки.

Мерсер поднялся, злобно сверля Гвита взглядом.

— Будь мы в Орстадланде, ее бы уже сожгли на костре, а тебя обезглавили за то, что поднял на меня руку, — он перевел взгляд на меня, но Каз снова преградил ему обзор. — Ваш Герцог слишком мягок. Пройдет совсем немного времени, и ваши земли начнут умирать на глазах, как это происходит на севере.

Он развернулся и зашагал к лошадям.

— Может, он просто умрет в результате «несчастного случая»? — спросил Каз у Гвита, когда они снова уселись у костра. — Здесь, в глуши, это так легко устроить.

Гвит покачал головой с горькой усмешкой.

— Знаю. Но он нужен Герцогу. Мерсер — кусок дерьма, но он владеет информацией.

— Жаль.

Я снова села, сердце постепенно успокаивалось. Глядя на Гвита, я пыталась угадать его мысли. Наверняка он злился. Люди обычно злились, когда я делала что-то не так. На этот раз я накосячила по-крупному, и теперь в списке тех, кто желает мне смерти, прибавилось имен.

— Прости меня, — тихо сказала я.

Гвит приподнял бровь.

— За что? — в его голосе не было ни капли эмоций.

Я замялась, сбитая с толку таким нелепым вопросом.

— За то, что там произошло.

— И в чем же тут твоя вина?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я гадала, не издевается ли он надо мной, но лицо Гвита оставалось серьезным. Как бы там ни было, тошнота прошла. Напротив, я чувствовала себя лучше, чем когда-либо: бедро больше не болело, а от синяка под глазом не осталось и следа.

Правда, спина и волосы все еще были в грязи. Я бы все отдала сейчас за кусок мыла и горячую воду.

Гвит вздохнул, продолжая разминать кисть, и опустил взгляд. Затем потер лицо рукой.

— Когда Таран вернется, снимемся с места. Как и планировали, двинем в Гейледфорд, но оставлять тебя там я не рискну.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, тебе лучше поехать с нами в Микалстоун. Мы не знаем, что это… было. Я никогда не видел ничего подобного, так что лучше выяснить, не опасно ли это для тебя и окружающих.

Каз подался вперед, его лицо исказилось от боли.

— Думаешь, Га'Ласин поймет, что это такое?

Гвит кивнул.

— Надеюсь. А пока, Сара, ты под моей защитой. Задержимся в Гейледфорде, чтобы обработать руку Каза в храме, а потом двинем в Микалстоун так быстро, как только сможем.

Я не могла спорить с его логикой, но мне было страшно. Что бы это ни было, я все еще чувствовала его внутри. В груди теплилось что-то живое. Ощущение не было неприятным, но я не хотела, чтобы оно там находилось.

Я кивнула, продолжая мерно раскачиваться.

— Справедливо. Я хочу избавиться от этой штуки как можно скорее. Если для этого нужно ехать с вами — пусть будет так.

Когда вернулся Таран, мы свернули лагерь и выехали на дорогу. Я снова заняла место рядом с Гвитом. На этот раз обстановка была куда более напряженной. Мерсер держался поодаль, но каждый раз, когда я оборачивалась, натыкалась на его взгляд.

Гвит старался не касаться меня, а когда я спросила, в чем дело, ответил, что все в порядке. Ложь была очевидной, но я не стала настаивать.

День прошел в изматывающей скачке, было холодно, но ясно. Когда небо окрасилось в оранжевый, впереди показались высокие стены Гейледфорда. Латки свежей кирпичной кладки резко выделялись на фоне древних камней — шрамы гражданской войны, покончившей с монархией в Брейто, или Кровавых войн, бушевавших еще раньше.

Каз выехал вперед, чтобы переговорить с измученными стражниками, которые, казалось, были полны решимости преградить нам путь. Они подозрительно оглядывали вьюки и оружие. Что бы Каз им ни нашептал, интерес к нам быстро угас, и в конце концов они махнули рукой, пропуская. Мы проехали под сводчатыми воротами и оказались в городе.

Воздух здесь был пропитан шумом и вонью — неизменными спутниками тесно живущего большого количества людей. По сточным канавам текли нечистоты, а под копытами лошадей хрустел мусор. Купцы важно шествовали сквозь толпу, пока их наемная охрана расталкивала людей. Нищие выкрикивали мольбы, стараясь перекричать зазывал и выудить монетку у прохожих. Таран ехал впереди, и одного его внушительного вида хватало, чтобы отбить у любого желание запустить руку в наши сумки.

Некоторое время мы ехали вдоль реки, извивавшейся по городу. Берега соединяли многочисленные каменные и деревянные мосты. Череда барж и узких лодок доставляла товары, наполняя кошельки богачей. Бродячие псы рыскали в кучах отбросов, сваленных в канавах и переулках. Глядя на это шумное и зловонное место, я почти затосковала по чистому воздуху и просторам Уиллоубрука.

В какой-то момент нам преградил путь изможденный старик. Его запястья были зажаты в тяжелые деревянные колодки, скованные железом. Волосы и лохмотья заскорузли от уличной грязи. Он выглядел несчастным, его лицо покрывали язвы. У меня сжалось сердце.

— Почему он в таком виде? — вырвалось у меня.

Гвит наклонился к самому моему уху.

— Попался на краже. Раньше ворам и карманникам отрубали руки. Теперь в качестве наказания заставляют носить колодки.

Я резко повернулась к нему, глядя в упор.

— Но если бы он не был так беден, ему бы не пришлось воровать. Зачем наказывать человека за то, что он пытается выжить, пока другие купаются в роскоши?

Гвит моргнул, явно опешив от моей резкости.

— Прекрасный идеал, но мир устроен иначе. Города манят людей надеждой на лучшую долю, а когда те понимают, что здесь ничуть не лучше, чем везде, они берутся за воровство.

Его прямолинейный ответ шокировал меня.

— Но ведь не все же так поступают?

— Нет, не все, но многих это не останавливает. Поэтому приходится вводить наказания, чтобы отвадить остальных. Возможностей работать честно предостаточно.

Я замолчала, обдумывая его слова.

Мы приближались к мосту. На той стороне суетились приличные, чистые горожане. На нас — запыленных и измотанных дорогой — бросали любопытные взгляды. Мне казалось, что на меня смотрят чаще других. Засохшая болотная грязь колтунами висела в волосах, одежда Каза была мне велика, а на ногах не было даже нормальной обуви. Каждый встречный оценивал меня и, разумеется, находил ущербной. Как обычно. Внутри меня вспыхнул гнев — чувство, которого я раньше в себе не знала.