Читать книгу 📗 "Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна"

— Ты прав. Я запаниковала и бросилась в болото, чтобы спастись после того, как… — горло перехватило, обрывая фразу.

Каз подошел ближе, мягко сжав мой локоть.

— Эй, все в порядке. Не нужно рассказывать, если тяжело. Прости, что надавил, но мне нужно было знать. Моя работа — искать тех, кто не хочет быть найденным, так что подобные вещи я чую за версту. Я могила и не стану больше лезть в душу, если только твои секреты не сулят нам проблем…

— Я не преступница. Ничего дурного я не совершила, — я вытерла глаза основанием ладони. Подбитый глаз и впрямь почти не болел. Даже слишком быстро он зажил.

Он усмехнулся:

— Верю. Я слышал, что ты наговорила Гвиту насчет наказания бедняков. Послушай моего совета: помалкивай о таких вещах.

— Это еще почему?

Мы продолжили путь по освещенным факелами улицам.

— Ты из простых работяг, это у тебя на лбу написано. И это нормально, я и сам такой. Да, я служу Герцогу, дело важное и благородное, но я не задираю нос. Я родился в захудалой деревне, и этого не изменить.

Я удивленно вскинула брови, ожидая продолжения.

— Люди вроде Гвита не понимают, каково это — не иметь ничего, потому что они никогда через это не проходили. Мы-то с тобой знаем, каково это — голодать не по своей воле. Не пойми меня неправильно, они отличные мужчины, и я за любого из них жизнь отдам, но есть вещи, которые им просто не дано постичь.

Я огляделась. Мимо проходили богато одетые горожане в платьях и камзолах по последней моде. Мужчины щеголяли аккуратно подстриженными бородами, а женщины — замысловатыми косами, уложенными в элегантные прически. Я нервно коснулась своих спутанных влажных волос, перекинутых через плечо.

— И ты не чувствуешь себя рядом с ними лишним? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Может, когда-то и чувствовал, но это было давно. Я именно там, где должен быть, а если кому-то это не нравится — их проблемы. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем. Я никогда не чувствовала себя своей. Всегда находилась причина, по которой я не вписывалась. Как бы я ни старалась, я не умею вести себя так, как от меня ждут. Я просто не знаю, чего они хотят.

Я принялась накручивать прядь волос на палец. Резкая боль прошила кожу головы, когда я натянула ее слишком туго.

— Я вечно притворяюсь, пытаюсь сойти за свою, но в половине случаев это даже не стоит усилий. Люди все равно избегают меня или обсуждают за спиной. Или заставляют чувствовать себя ничтожеством.

— Такова деревенская жизнь. Соседи срывают злость друг на друге. Им просто больше нечем заняться, — Каз легонько подтолкнул меня плечом — дружеский жест, заставивший меня улыбнуться. — Мир куда больше, чем ты думаешь, и создания в нем все разные. Ты еще найдешь свое место.

— Надеюсь. Я устала быть чужой, и то, что случилось прошлой ночью, вряд ли поможет мне вписаться.

— Ну, расскажи тогда что-нибудь о себе. Набросай портрет. Я ведь о твоем прошлом ничего не знаю. В основном потому, что ты, блин, скрытничаешь. Так что выкладывай то, что сочтешь нужным.

Я задумалась. Мы шли по булыжной мостовой, из таверн доносились шум и свет. В ночном воздухе плыла музыка — знакомая мелодия, исполненная на новый лад. Она была прекрасной, щемящей и нежной, и от нее мое сердце сладко заныло.

— Я люблю слушать музыку, когда выдается случай, — сказала я, вспомнив, как пела мама, когда я была маленькой. Всплыли и другие обрывки счастливых времен. Когда родители и бабушка еще были живы. — Люблю читать и писать. Родители научили меня, говорили, что это важный навык. У них было больше книг, чем у кого-либо в деревне, так что я много читала.

Каз слушал, кивая.

— Впечатляет. А семья? Не будут о тебе беспокоиться?

Я покачала головой:

— Их больше нет. Родители умерли от болезни, а бабушка — от старости.

— Сочувствую, — ответил он, почтительно склонив голову.

Показался Храм. Его купол возвышался над окрестными зданиями. В свете двух лун он искрился приглушенными, но дивными красками. В арочных окнах горели масляные лампы, маня теплом в морозную ночь.

— Как красиво, — прошептала я.

— Да, недурно. Но погоди, вот увидишь собор в Микалстоуне — на его фоне этот покажется сараем.

Мы вошли через главные двойные двери. Воздух был густым и сладким от фимиама. Свет горел приглушенно, отражаясь от плитки, которой была выложена внутренняя часть купола. В дальнем конце главного зала высились статуи пяти богов, у подножия каждой в жаровнях горели подношения.

— Мне подождать тебя здесь? — спросила я.

— Ага, только из Храма ни ногой, иначе Гвит с меня шкуру спустит. Я сам тебя найду, как закончу.

С этими словами он направился к ближайшему жрецу, который указал ему на арку. Когда он скрылся из виду, я глубоко выдохнула.

Неспешно я пошла между рядами каменных скамей. На них сидело лишь несколько человек с низко склоненными в молитве головами. Я подошла к статуям: Бриг, богиня моря; Таранис, бог огня; Сенуна, богиня смерти; и Демисар, божество урожая. Последний постамент пустовал — пятую статую убрали давным-давно, оставив лишь высеченное на фронтоне щербатое солнце. Склонив голову в знак почтения, я подошла к Сенуне. У подножия пьедестала дымились пучки благовоний.

Я опустилась на колени перед женской фигурой и протянула руки ладонями вверх. Губы беззвучно шевелились — я молилась богине загробного мира словами, которым меня учила мать. Я молилась за Мелоди. Надеюсь, те ублюдки, что убили ее, хотя бы похоронили по-человечески. В груди вспыхнуло жаркое пламя, разжигая гнев вместо скорби. На мгновение стало трудно дышать, и я резко открыла глаза.

— Мррр? — белый кот ткнулся носом в мою ладонь. Кожа ощутила холод его носа.

Напряжение спало, сменившись благодарностью за это милое вмешательство. Я воззрилась на кота.

— Ты-то откуда взялся?

— Какое благословение, — раздался мягкий голос. — Кошки — избранные животные Сенуны.

Я обернулась, продолжая почесывать кота под подбородком. На скамье сидела жрица в простом белом одеянии.

— Я люблю кошек. Они как маленькие люди, только с ними куда проще, — сказала я.

Жрица наклонила голову и улыбнулась. Ее волосы были настолько светлыми, что казались почти белыми, а глаза — бледно-серыми. Вся она казалась легкой и хрупкой, будто порыв ветра мог унести ее прочь.

— Кошки — отличные судьи, — продолжала бледная женщина. — Они не тратят время на тех, кто не достоин их внимания. Значит, вы хороший человек, — она замолчала и посмотрела на статую, словно только что ее заметила, и нахмурилась. — Вы молитесь о ком-то? Кто-то из близких ушел на Остров Вечного Лета?

Я кивнула, глядя на кота, который умиротворенно мурлыкал, пока я гладила его за ушами.

— Моя подруга погибла несколько дней назад. Я не смогла быть рядом с ее семьей. Они даже не знают, что с ней случилось на самом деле.

— Мне жаль, что так вышло.

Я смотрела на кота, его глаза были зажмурены. Вибрация мурлыканья передавалась моим пальцам. Это успокаивало, внося безмятежность в хаос моих мыслей. Жрица отошла поговорить с другими, оставив меня наедине с собой.

На мгновение я задумалась: не спросить ли жреца о том, что случилось со мной в кругу друидов? Возможно, жреца Тараниса. В конце концов, он бог огня, а то, с чем мы столкнулись, жгло как пламя. Но я передумала: не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, пока мне некуда идти. Если Гвит бросит меня здесь, мне останется только жить на улице и побираться.

Какое-то время я прокручивала в голове разные сценарии. Ни один не сулил мне ничего хорошего. Выбора нет: придется ехать с ними в Микалстоун.

— Ты ведь не шутила, верно?

Я вздрогнула — голос Каза вырвал меня из раздумий. Он присел рядом на корточки, рука была перебинтована свежим полотном, на лице читалась тревога.

— Прости, не хотел напугать.

— Извини, я просто задумалась, — ответила я, поднимаясь. Ноги покалывало — я простояла на коленях на камне дольше, чем мне казалось. — Мне нужно было попрощаться с кое-кем.