Читать книгу 📗 В его постели по контракту (СИ) - Гримвуд Алрия

Его губы коснулись ее шеи. Легко, почти воздушно. Но этого было достаточно, чтобы по ее коже побежали мурашки, а между ног вспыхнула влажная, стыдная теплота.

Она должна была оттолкнуть его. Должна была. Но ее руки повисли плетьми. Ее разум кричал об опасности, но ее тело, ее предательское тело, ничего не делало ему в ответ.

Это была не страсть. Это была проверка на прочность. Битва воли.

Он провел языком по ее коже, от ключицы до мочки уха, заставив ее содрогнуться.

— Говори «нет», и я остановлюсь, — его голос был густым, как мед, и ядовитым, как цианид.

Она молчала. Ненавидя себя за это молчание. Ненавидя его за эту власть.

Внезапно свет замигал и снова зажегся. Он отошел от нее так же стремительно, как и приблизился. Стоял в двух шагах, совершенно спокойный, лишь легкая усмешка трогала его губы.

— До завтра, Элис, — сказал он, поворачиваясь к своему столу, как будто ничего не произошло.

Она вышла, не говоря ни слова. В лифте она смотрела на свое отражение в полированных стенах. Щеки горели, глаза блестели лихорадочным блеском. На шее, там, где коснулись его губы, лежало алеющее пятно.

Она провела пальцем по этому месту. Это было клеймо. Метка.

Первый раунд остался за ним.

Глава 4

Анализ Лео Вольфа стал для Элис навязчивой идеей. Она проводила ночи, изучая все, что могла найти: его редкие интервью, финансовые отчеты «Кибернетики», биографии его бывших партнеров и поглощенных компаний. Она строила психологический профиль, как мозаику, и картина вырисовывалась пугающая.

Гениальный нарцисс. Патологическая потребность в контроле. Интеллектуальное превосходство как единственная форма существования. Детство, проведенное между скандалами отца-магната и холодной, расчетливой матерью-психологом. Матерью-психологом. Эта деталь заставила Элис замереть. Он вырос в среде, где манипуляция была родным языком. Он не просто использовал ее — он дышал ею.

Он не просто хотел побеждать. Он хотел, чтобы его боялись. Чтобы его уважали через страх. Секс, деньги, власть — все это были лишь инструменты для достижения главного: тотального доминирования над реальностью.

И она, со своим умом, была для него самым ценным и самым опасным инструментом. Или игрушкой.

Их рабочие встречи превратились в изощренный психологический танец. Он постоянно испытывал границы, нарушал ее личное пространство.

Как-то раз, обсуждая нового конкурента, он встал позади ее кресла, наклонился, чтобы посмотреть на ее ноутбук, и его грудь коснулась ее затылка. Его дыхание обжигало кожу на ее шее.

— Он слаб, — произнес Лео, его голос громыхал прямо у ее уха. — Он боится повторить судьбу отца. Дави на это.

— Я… понимаю, — Элис почувствовала, как по телу разливается тепло. Ее пальцы дрогнули на клавиатуре.

— Ты дрожишь, — констатировал он, не отодвигаясь. — От гнева? Или от возбуждения?

Его рука легла на ее плечо, большой палец принялся медленно, почти лениво водить по оголенной коже у ворота блузки. Каждое нервное окончание кричало. Она сидела неподвижно, застывшая между желанием отшвырнуть его руку и стыдной, унизительной потребностью, чтобы он продолжал.

— Не делайте этого, — выдохнула она, но в ее голосе не было силы приказа.

— Почему? — его палец скользнул ниже, к ключице. — Это мешает работе? Или просто пугает тебя? Тот факт, что твое тело реагирует на меня, даже когда твой разум сопротивляется?

Он знал. Он знал, какая борьба происходит внутри нее. И он наслаждался этим.

Внезапно он убрал руку и отошел, как будто ничего не произошло.

— Закончи отчет к вечеру.

Элис осталась сидеть, дыша прерывисто, с бешено колотящимся сердцем. Она ненавидела его. Но еще больше она ненавидела себя за ту волну разочарования, что накатила, когда его прикосновение исчезло.

Глава 5

Перелом наступил после сделки с японскими инвесторами. Элис предоставила Лео безупречный анализ: лидер их делегации, мистер Танака, был одержим чистотой и порядком. Малейшая нестыковка, дисгармония выбивала его из колеи.

Лео блестяще использовал это. Он устроил переговоры в слегка асимметрично оформленном зале, его речь была безупречна, но цифры в презентации были намеренно слегка «сдвинуты». Танака, с его обостренным восприятием, не мог сосредоточиться на сути, его раздражали эти мелочи. В итоге он согласился на условия Лео гораздо быстрее и на менее выгодных для себя условиях, лишь бы поскорее уйти из этого «хаоса».

Вечером Лео вызвал Элис в свой кабинет. На этот раз там был накрыт стол. Ужин. Дорогое вино. Он стоял у окна, держа в руке бокал, и смотрел на город, лежавший у его ног огненной россыпью.

— Ты была великолепна, — сказал он, не поворачиваясь. — Он был как открытая книга. Твоя книга.

— Я просто сделала свою работу.

— Не преуменьшай. — Он наконец обернулся. Его глаза горели холодным торжеством. — Ты не просто сделала работу. Ты была моим скальпелем. Это было… искусство.

Он подошел к столу, налил вина в второй бокал и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись. Искра, острая и живая, пробежала между ними.

— За нас, — произнес он, пристально глядя на нее поверх бокала. — За идеального хищника и его остроглазую пантеру.

Они выпили. Вино было густым, терпким, с послевкусием темного шоколада и власти. Элис чувствовала, как алкоголь разливается теплом по жилам, усмиряя тревожный голос разума.

Они говорили. О деле, о психологии, о природе контроля. И с каждым словом, с каждым взглядом напряжение нарастало. Оно витало в воздухе, густое и сладкое, как мед. Она видела, как его взгляд задерживается на ее губах, на линии шеи, на изгибе бедер. И сама ловила себя на том, что рассматривает его сильные, способные руки, представляя, каково это — чувствовать их на своей коже без преград.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Элис? — он снова подошел вплотную. Вино и победа делали его смелее. — Ты думаешь, что контроль — это сила. Но настоящая сила — в возможности его отпустить. Без страха.

— Это легко говорить тому, кто никогда не терял его по-настоящему.

— А ты теряла? — его рука поднялась, и он провел пальцем по ее нижней губе, смазывая следы вина. Она ахнула, отшатнувшись. Но он схватил ее за запястье, мягко, но неотвратимо. — Дай мне угадать. Кто - то заставил тебя почувствовать себя желанной. И уязвимой. И ты ненавидишь его за это до сих пор. И ненавидишь себя за ту слабость.

Она попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

— Отпусти.

— Нет.

Он дернул ее за руку, прижав к себе. Их тела столкнулись. Она чувствовала каждый мускул его торса, каждую линию его бедер. И жесткий, недвусмысленный выступ в его брюках, упиравшийся ей в живот.

Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Голова кружилась от вина и его близости. Она тонула в его серых глазах, в которых плясали чертики торжества и желания.

— Что ты собираешься делать? — прошептала она, и ее голос звучал хрипло и чуждо. — Принудить меня?

Он рассмеялся, низко и громко.

— Принудить? Нет, дорогая. Я заставлю тебя попросить.

И, прежде чем она нашла что ответить, его губы нашли ее. Это был не поцелуй. Это был захват. Акт агрессии и обладания. Его рот был горячим, влажным, требовательным. Он не просил — он брал. Зубы, язык, вся ярость и голод, которые копились между ними все эти недели, вырвались наружу.

И самое ужасное было в том, что ее тело ответило. Ее губы разомкнулись. Ее язык встретился с его в яростном танце. Руки, которые должны были оттолкнуть, впились в его плечи, чтобы не упасть. Низ живота сжался от болезненно-сладкого спазма. Она стонала в его рот, ненавидя себя, ненавидя его, и желая только одного — чтобы это не кончалось.

Он оторвался, его дыхание было тяжелым. Глаза пылали триумфом.

— Видишь? — он провел большим пальцем по ее распухшим, влажным губам. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался. Твоя ложь заканчивается там, где начинается твое тело.