Читать книгу 📗 В его постели по контракту (СИ) - Гримвуд Алрия

В его глазах вспыхнул атомный взрыв. С ним было покончено.

Он раздвинул ее ноги шире, наклонился, и одним резким, мощным толчком вошел в нее до самого упора.

Боль. Острая, разрывающая. И сразу за ней — шквал такого всепоглощающего наслаждения, что у нее потемнело в глазах. Она закричала, ее ногти впились ему в спину, тело напряглось в дуге.

Глава 8

Она не появлялась в офисе два дня. Не отвечала на звонки. Сидела в своей квартире, превратившейся из крепости в поле битвы с призраками. Запах его кожи, ощущение его внутри, грубость его рук — все это преследовало ее.

Она пыталась анализировать произошедшее, как любой другой случай. Но это не поддавалось анализу. Это было чистой физиологией. Чистым инстинктом.

На третий день он прислал смс. Без обращений, без угроз. Просто адрес. Элитный жилой комплекс. Пентхаус. Его частная территория.

Она знала, что это ловушка. Что, переступив этот порог, она окончательно станет его вещью. Его игрушкой. И все же вечером она стояла перед дверью его пентхауса, одетая в простое черное платье, без макияжа, с ключом в кармане — тем самым ключом, что он молча вернул ей, положив на стол перед уходом в день их первой схватки.

Дверь бесшумно открылась.

Внутри был не стерильный офис, а пространство, отражавшее его истинную суть. Грубый бетон, черное дерево, панорамные окна от пола до потолка. Воздух был наполнен низкой, вибрационной музыкой и запахом дорогого виски.

Он стоял у окна, спиной к ней, в темных брюках и с расстегнутой на пуговицы белой рубашке. В руке у него был бокал с янтарной жидкостью.

— Я знал, что ты придешь, — сказал он, не оборачиваясь. — Голодная.

Она закрыла дверь и сделала несколько шагов внутрь.

— Я не голодна. Мне скучно.

Он наконец повернулся. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. Он выпил виски и поставил бокал.

— Скука — это голод души, дорогая. А твоя душа… — он медленно подошел к ней, —…голодала давно.

Он остановился в сантиметре, но не прикасался к ней. Просто смотрел. Дышал на нее.

— Разденься.

Приказ прозвучал спокойно, без возражений. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но она не двинулась с места.

— Или ты сделаешь это сама, — продолжил он, — или я сделаю это за тебя. Но если это сделаю я, будет больно.

Она медленно, не сводя с него глаз, провела молнию на своем платье и сбросила его с плеч. Ткань бесшумно упала к ее ногам. Затем она сняла белье. И осталась стоять перед ним совершенно обнаженной под его тяжелым, собственническим взглядом. Холодный воздух коснулся ее кожи, заставив соски нагрубеть.

— На колени, — последовала следующая команда.

На этот раз она повиновалась без колебаний. Полая паркетная доска была холодной под ее коленями. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя странное, извращенное спокойствие. Здесь, на полу, в полной наготе, она была свободна от необходимости что-то решать, за что-то бороться. Он взял на себя весь контроль.

Он расстегнул брюки, освобождая свой уже возбужденный член. Он был огромным, почти пугающим в своем напряженном ожидании.

— Давай, — приказал он.

Она наклонилась, ее губы сомкнулись на чувствительной головке. Она чувствовала его солоноватый вкус, слышала его сдавленный вздох. Ее язык скользил по нежной коже, ее руки обхватили его основание. Она делала это медленно, почти небрежно, наслаждаясь своей властью над его телом, над его реакциями. Она слышала, как его дыхание сбивается, чувствовала, как напрягаются мышцы его бедер.

Внезапно он отстранился.

— Достаточно.

Он взял ее за руку, поднял и повел за собой через гостиную в спальню. Она была такой же минималистичной и суровой, как и все здесь. Большая кровать с черным бельем, ни единой лишней детали.

Он толкнул ее на кровать лицом вниз. Прежде чем она успела перевернуться, его тело навалилось на нее сверху, прижимая к прохладному шелку. Его руки сомкнулись на ее запястьях, заламывая их за спину. Она была в ловушке. Беспомощная.

Его губы коснулись ее уха.

— Ты помнишь, что я сказал? В следующий раз ты будешь ползать на коленях. Но сначала… сначала ты должна научиться принимать. Принимать все, что я тебе даю. Боль. Унижение. Наслаждение.

Его член уперся в ее ягодичную складку, сухой и жесткий. Она замерла.

— Нет… — вырвалось у нее, первый проблеск настоящего страха.

— Да, — он прошипел в ответ. И, не используя никакой смазки, кроме ее собственной влаги с его члена, с силой, разрывающей плоть, вошел в ее узкое, неподготовленное заднее отверстие.

Крик застрял у нее в горле. Белая, слепящая боль пронзила ее насквозь. Слезы брызнули из глаз. Она пыталась вырваться, но он держал ее мертвой хваткой, его тело было неподвижной скалой.

— Тише, — его голос был горячим у нее в ухе. — Прими это. Это твое наказание. И твоя награда. Боль — это просто другая форма удовольствия. Переступи через нее.

Он начал двигаться. Медленно, неумолимо. Каждое движение было пыткой. Но постепенно, сквозь боль, начало пробиваться что-то еще. Странное, извращенное чувство наполнения. Глубокое, животное удовлетворение от того, что она позволяет ему делать с собой такие вещи. Что она может это вынести.

Ее стоны изменились. Из стонов боли они превратились в стоны капитуляции. Ее тело расслабилось, приняв его, приспособившись к его размеру, к его ритму. Боль отступила, уступив место чудовищному, немыслимому наслаждению. Она чувствовала каждую прожилку на его члене, каждый его вздох. Она была его вещью. Его собственностью. И в этом была своя, темная свобода.

Глава 9

Тишина в спальне была густой, как смоль, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Лео лежал на спине, его рука все еще пассивно обнимала ее талию, как будто даже во сне он отказывался отпускать свою добычу. Элис не спала. Она смотрела на очертания его профиля в лунном свете, струившемся из панорамного окна. Боль между ног была живым напоминанием о его власти, но впервые за все время ее мысли были кристально ясны.

Он думал, что сломал ее. Что, войдя в нее так жестоко, он доказал свое окончательное превосходство. Но он ошибался. Он дал ей ключ. Ключ к его собственной слабости.

Его потребность контролировать была настолько всепоглощающей, что делала его предсказуемым. Он был как бог, который должен был постоянно доказывать свое всемогущество. И любой бог, требующий поклонения, зависит от своих поклонников.

Она осторожно сдвинула его руку и поднялась с кровати. Ее тело кричало от боли, но она игнорировала его, подошла к его гардеробной. Она нашла одну из его белоснежных, идеально отглаженных рабочих рубашек и надела ее. Ткань пахла им. Она вышла в гостиную, к бару, налила в бокал его тридцатилетнего виски и, вернувшись к кровати, села на край, глядя на него.

Он проснулся мгновенно, как дикое животное. Его глаза открылись, встретились с ее взглядом. В них не было ни сонливости, ни удивления. Только привычная настороженность.

— Не спишь, — констатировал он голосом, хриплым от сна.

— Я анализирую, — ответила она, отхлебнув виски. Огонь растекся по жилам, притупляя боль. — Твой «эксперимент». Ты хочешь исследовать пределы власти через секс. Но ты не понимаешь, что настоящая власть не в том, чтобы заставить кого-то подчиниться. А в том, чтобы заставить его захотеть подчиниться.

Он приподнялся на локте, его взгляд стал острым, заинтересованным.

— Продолжай.

— Ты можешь войти в меня силой. Ты можешь причинить мне боль. Но это доказывает лишь твою физическую силу. Это — власть животного. — Она наклонилась к нему, ее голос стал тише, но оттого еще более весомым. — Но можешь ли ты заставить меня просить тебя о боли? Можешь ли ты сделать так, чтобы мое унижение стало моим самым сладким триумфом?

Он замер, изучая ее. Впервые за все время она видела в его глазах не насмешку, а чистое, незамутненное любопытство. Как ученый, обнаруживший новый, неклассифицированный вид.