Читать книгу 📗 "Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин"

— Не знаю. В ней было что-то такое. Что-то, что говорило: ей не все равно. Она была почти отчаянной.

— Отчаянной по крупному заработку, — пробормотал я.

Эмерсон долго смотрела на меня, словно пыталась узнать человека напротив.

— Пойдем, — сказал я, мягко подталкивая ее в дом. — Я сделаю тебе чай и проверю систему безопасности. Убедимся, что сигнал с камеры у дороги приходит и на мой телефон, и на твой. Я узнаю, если она вернется. Я не хочу, чтобы ты снова открывала ей дверь.

Эмерсон остановилась в прихожей, заставленной ее работами. Бер кружил вокруг нас.

— Если ты будешь решать за меня все, я никогда не стану сильнее.

Меня накрыла новая волна вины — сложной, многослойной. Такой, где сплошные растяжки и мины. Потому что я слишком поздно понял, как мир Эм сжимался, становился все меньше и меньше, пока она не начала бояться выходить за пределы участка. Она не выходила на улицу, если рядом не было меня или Трея.

Городской терапевт называла это агорафобией. Говорила, что ее может спровоцировать травма. Эм пыталась продолжать сеансы, но в какой-то момент это стало непосильно, и она перестала ходить. Все школьные кредиты она закрыла онлайн, так же получила диплом по графическому дизайну. Сейчас работала в этой же сфере — там, где все делается через интернет. Я приносил ей продукты и почту. Даже наш врач приезжал к ней домой.

— Я не решаю за тебя все, — возразил я. — Я разбираюсь с теми, кто может причинить тебе вред.

Челюсть Эмерсон напряглась.

— Я не слабая.

Я отшатнулся.

— Я этого не говорил.

— Может, и не словами. Но твои поступки говорят об этом снова и снова.

Едкая боль прожгла изнутри. Еще одна рана, которую я выкладывал к ногам сестры. Еще одна порция вины, пускавшей корни во мне. Так глубоко, что я знал — вырвать ее не получится никогда. Я ненавидел то, что причинил ей боль. Никогда не хотел добавлять Эмерсон страданий сверх того, что она уже пережила. Но я не мог перестать ее защищать. Потому что ее безопасность была важнее всего. И если за это мне придется утонуть в вине еще глубже — пусть так. Это было меньшее, чем я мог расплатиться за то, что не оказался рядом, когда она нуждалась во мне больше всего.

9

Ридли

Давление нарастало за глазами, пока ветер хлестал по щекам. Но ему не за что было зацепиться — ни следа влаги, ни доказательства моего горя, которое можно было бы ударить жгучей пощечиной. Бедра горели, когда я въезжала в подъем, но я наслаждалась болью. Она доказывала, что я жива.

Я специально не включила электропривод — просто рванула с подъездной дорожки Эмерсон к своему временному дому. Мне был нужен этот укус дискомфорта, чтобы хоть как-то удержать бушующие эмоции.

Слова Кольта эхом отдавались в голове.

Ты — мусор.

Может, так и есть. Может, я еще хуже. Самое дно. И не только за то, что напомнила Эмерсон о худшем в ее жизни, но и за то, что не была рядом с сестрой, когда она нуждалась во мне больше всего.

Легкие горели, когда я подъехала к кемпингу и остановила велосипед. Я просто постояла, переводя дыхание. Дышала за нее и за себя — как всегда.

Я порылась в рюкзаке и достала ключи. Серебряное кольцо блеснуло на солнце. Я провела пальцем по перекрещенным клюшкам для лакросса, лежащим на ладони.

— Прости меня, Эйвс. Ты никогда не узнаешь, как сильно.

Телефон звякнул в сумке, и я вытащила его. На экране всплыло новое сообщение.

Марша: Вижу, ты уже взялась за новое дело. Надеюсь, они понимают, как им повезло, что ты за него взялась. Будь осторожна, но доведи дело до конца.

Давление за глазами усилилось, вихрь эмоций рвался наружу. Эта единственная доброта среди всей грязи и злости вокруг едва не сломала меня. Но я не позволила.

Я: Не самый теплый прием в моей практике.

На пару секунд появились три точки.

Марша: Если я правильно помню, я тоже была не в восторге, когда Джон привел тебя домой в тот день.

Я рассмеялась, вспомнив ее изобретательные ругательства и обещание отправить мужа ночевать в буквальную собачью будку за то, что он согласился на интервью со мной.

Но когда я рассказала Марше Росс часть своей истории, она смягчилась. Глаза наполнились слезами, когда она узнала о моей утрате. А когда я закончила — рассказала, как сильно хочу, чтобы она добилась справедливости для своей дочери, пропавшей с территории местного колледжа, — она согласилась на интервью.

Это было первое дело, которое я сдвинула с мертвой точки. Первое, где помогла посадить чудовище. Дело, подарившее надежду, что я действительно могу что-то изменить.

Новое сообщение выдернуло меня из воспоминаний.

Марша: Если ты покажешь им свое прекрасное сердце, свой воинский дух, они не смогут не быть на твоей стороне. И им чертовски повезло, что ты стала их защитницей.

Давление вернулось, вонзилось, требуя выхода. Я сжала его в себе, пытаясь утопить поглубже. Обычно я не делилась своей историей с теми, кого брала на интервью — только если чувствовала, что им это нужно. Чтобы они знали: их слушает человек, который уже прошел этот путь. Но за это всегда приходилось платить. Ценой. И я платила бы ее каждый раз, если это помогало кому-то еще.

Только я не была уверена, что Колтер Брукс готов это услышать. Он уже сложил обо мне мнение. Видел только уродливое и злое, не желая замечать ничего хорошего.

И ладно. Пусть думает, что хочет. Я все равно найду точку, которая принесет завершение.

Не для него. Для Эмерсон. И для многих других.

Я: Спасибо, что напомнила. Я благодарна тебе. Обними Люси и Джона за меня.

Марша: Обязательно. Пришли адрес для обычной почты, если сможешь. Я вышлю тебе дюжину мятно-шоколадных печенек.

Я улыбнулась, глядя на экран. Конечно, она так и сделает. По дороге она стала для меня второй мамой — следила за каждым моим шагом и болела за меня. На фоне того, что родная мать так и не признавала того, что я делаю, это было настоящим бальзамом. Она никогда не узнает, насколько.

Я перекинула сумку через плечо, слезла с велосипеда и направилась к фургону. И тут по коже пробежал холодок — тот самый, который я научилась не игнорировать. Я оглядела кемпинг. Ничего необычного. Единственный признак жизни — палатка метрах в двухстах, но рядом не было машины.

Я сунула руку в рюкзак и достала электрошокер. Сжала его, сняла с предохранителя. Подошла к фургону и замерла. Вокруг замка на двери виднелись царапины.

Кто-то пытался попасть внутрь.

Не думаю, что у него получилось. Если бы получилось, дверь, скорее всего, осталась бы открытой. На миг мне пришло в голову позвонить в управление шерифа. Но почему-то я была уверена, что Кольт и его команда не обрадуются вызову от меня.

Глубоко вдохнув, я вставила ключ в замок, радуясь, что когда-то поставила усиленную систему. Повернула ключ и сжала шокер крепче. Открывая дверь, я затаила дыхание.

Ничего не шевельнулось.

Но дверца узкого шкафа была приоткрыта. Я уронила сумку на землю, чтобы быть готовой к драке. Шагнув внутрь фургона, я почувствовала, как пульс бьется в шее. Я задержала дыхание и сосчитала до трех.

Раз.

Два.

Три.

Я рванула дверцу шкафа. В поле зрения мелькнула фигура и в следующую секунду что-то ударило меня со всей силы, и я полетела вниз.

10

Ридли

Я рухнула на пол фургона с глухим «уф», и голова с силой ударилась о металл. Боль вспыхнула ослепительно, перед глазами заплясали искры. А потом у самого уха раздалось громкое, паническое мяуканье.

Веки затрепетали, и картинка снова собралась. Фургон. Открытый шкаф. И куча шерсти. Меня вырубил не злоумышленник. Меня вырубила моя трехлапая кошка.

— Тейтер, — пробормотала я.

Она снова мяукнула и перешла на возмущенное ворчание. Я еще немного полежала на полу фургона, пережидая, пока уляжется боль в голове. Рука зарылась в шерсть Тейтер, пытаясь ее успокоить. Ворчание стихло, она замурлыкала, но прошло всего несколько секунд, и она укусила меня за руку.