Читать книгу 📗 Связанные (ЛП) - Хабра Бал

Я опускаю голову на руки.

— Как я могу сосредоточиться на игре, когда знаю, что завтра об этом первым делом напишут в прессе?

Эйден кладет телефон на тумбочку и бросает на меня жалостливый взгляд. Он делает это каждый раз, когда случается какая-то подобная глупость.

— Тебе ужасно не повезло, чувак. Похоже, люди купились на всю эту историю о «золотом мальчике», превратившемся в плейбоя.

Неожиданным поворотом событий стало видео, опубликованное нашей командой. Я нерешительно согласился снять один день из жизни новичка НХЛ, и людям это понравилось. Не уверен, что им понравились именно ляпы, они могли посчитать вдохновляющей и мою тренировку.

— Это моя вина. Я должен был отказаться от лишней публичности, когда у меня была такая возможность, — когда наша команда по социальным сетям обратилась ко мне с идеями о дополнительном контенте, я по глупости согласился. Подумал, что это пойдет на пользу моей игре, а не испортит ее.

— Они бы уговорили тебя в любом случае. Им нужны зрители, особенно учитывая падение рейтингов в прошлом году.

Я вздыхаю.

— Красавчик-хоккеист, который ни хрена не может забить. Таким будет следующий заголовок.

— У тебя было много передач. Поверь, однажды ты тоже забьешь гол, — уверяет он. — Просто найди что-то, что позволит тебе дышать. Что-то, что снимет давление, которое ты испытываешь.

— Легче сказать, чем сделать. Не у всех есть такая девушка как Саммер, — пробормотал я.

Он улыбается.

— Верно, но они не донимают меня только из-за ее отца. Он прикроет это дерьмо, прежде чем они попытаются что-то сделать.

Отец Саммер входит в «Зал славы НХЛ», и мы все были сильно удивлены, когда встретили его на последней «Замороженной четверке».

— Может, мне стоит с ним встретиться, — предлагаю я.

Эйден смеется и бросает мне свою запасную джерси.

— Удачи.

Когда я переодеваюсь в треники, мой телефон вибрирует от сообщения тренера. Это уже шестое напоминание о завтрашнем мероприятии. Мы должны быть готовы к торгам, ведь команда выставляет на аукцион свидания с игроками.

— Ты идешь завтра на благотворительный вечер? — спрашиваю я Эйдена.

— Это обязательно. Там будет вся организация «Тандер».

Великолепно.

Воротник моей парадной рубашки душит меня, когда мы входим в зал.

Наш утренний перелет в Торонто прошел более спокойно, чем ожидалось. Никаких новых заголовков и неожиданных визитов от поклонниц. Администрация отеля даже извинилась за то, что пустила наверх незнакомую женщину, но они не могли этого знать, поскольку она представилась моей невестой. Судя по всему, она ходит на каждую игру, будь то домашняя или выездная. Ее преданность стоила бы уважения, если бы не была такой жуткой.

— Расслабься, чувак, — Эйден подталкивает меня локтем, от чего я перестаю дергать себя за воротник. — Это всего на несколько часов, а потом мы сможем уйти.

— Ты так говоришь только потому, что не тебя выставляют на аукцион.

Аукцион проводится каждый год, и поскольку на торгах участвуют женщины постарше, наша команда по связям с общественностью подумала, что было бы здорово включить в него и меня. Или это что-то вроде посвящения для новичков. Эйдену пришлось отказаться от участия, используя свою девушку в качестве предлога.

— Я тебя прикрою, но знай, что ты можешь сделать чью-то бабушку очень счастливой, — он смеется.

Я закатываю глаза, когда тренер встает рядом со мной, и одно его присутствие вызывает панику в моей груди.

— Уэстбрук. На минутку, — он жестом показывает в сторону бара.

Не нужно быть гением, чтобы понять, о чем пойдет речь. Когда я подсаживаюсь к нему за столик, он кладет на него свой телефон, показывая статью и фотографию девушки со вчерашнего вечера и с моим лицом под очередным заголовком.

НОВИЧОК «ТОРОНТО ТАНДЕР» УХЛЕСТЫВАЕТ ЗА КРАСОТКОЙ.

Серьезно? Они просят стажеров писать эти заголовки?

— У меня нет привычки читать это дерьмо, но, когда генеральный менеджер спрашивает, почему мой новый игрок появляется на обложках журналов чаще, чем на льду, у меня не остается выбора.

Дерьмо. Генеральный менеджер, Маркус Смит-Бомонт, самый суровый из суровых. Если он слышал об этом, то наверняка я стал предметом обсуждения совета директоров — тех, кто решает, стою ли я того аванса, который они мне выплатили.

Когда меня только задрафтовали, до меня дошли слухи, что он был против моего перехода в «Тандер». Брать двух игроков из одного университета в один год — не совсем норма, но и не что-то новаторское.

— За этот месяц я уже получил несколько журналов, если тебе вдруг захочется их прочитать, — его слова прозвучали менее сердито, чем следовало. Я в одиночку порчу имидж новичка, и организация не может быть этому рада. — Еще один скандал и еще одна игра без гола. Не знаю, как долго мы сможем контролировать прессу, если подобные вещи продолжатся.

Бармен предлагает мне выпить, но я отказываюсь.

— Это все вранье. Понятия не имею, почему они все так раздувают, — говорю я.

— Потому что ты популярен. Твое видео в социальных сетях зашло на «ура», и люди хотят еще. Это отличная реклама, но только не в том случае, если ты станешь следующим плейбоем.

— Не стану.

— Я уверен в этом, но единственное, о чем заботится лига, — это болельщики. Тебе нужно улучшить свою игру и следить, чтобы в твоих отельных номерах никого не было.

Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как головная боль отдается в затылке.

— Я понимаю.

— Разберись со своей игрой, а я разберусь со всей этой прессой. Не заставляй организацию сомневаться в том, стоило ли подписывать с тобой контракт. Ты сильный игрок, я могу за это поручиться, но только тогда, когда ты докажешь это не только словами.

Он берет бокал, от которого я отказался, выпивает его залпом и уходит. Эхо его советов и затихающий звон опустошаемых бокалов кружат мои мысли. Давление становится непреодолимым.

Если я останусь здесь еще на секунду, моя голова может взорваться. Я не стал задерживаться и направился к двойным дверям, подав знак Эйдену, что мне нужен перерыв.

И, возможно, решение всех моих проблем.

Глава 2

Сэйдж

СЛОМАННАЯ БАЛЕРИНА.

В этом что-то есть.

— Повторные прослушивания будут проводиться весной. Танцоры второго плана нам больше не нужны, — отмахнулся Обри Циммерман, стремительно врываясь во вращающиеся стеклянные двери.

В следующем году? Пройдет целый танцевальный сезон. Еще на один год старше. Еще одна стопка неоплаченных счетов. Еще одно «было».

Сломанная никому не нужная балерина.

Не слишком привлекательно.

— Мистер Циммерман, я пришла на прослушивание на роль Одетты.

То ли он слышит отчаяние в моем голосе, то ли мои слова настолько обескураживают его, что он замирает на месте. Мой взгляд падает на его лысеющий затылок, сверкающий под лучами солнца. Он не стар в плане возраста, но выглядит грубовато для тридцати с небольшим лет. Думаю, именно это делают с человеком годы работы в этой индустрии. В некоторые дни я чувствую себя на полпути к этому.

Когда он поворачивается, его губы изгибаются так, что я наклоняю голову, чтобы понять его улыбку. Но затем от звука, который вырывается из его рта, у меня опускаются плечи.

Обри Циммерман смеется надо мной.

— На роль Одетты? Вы остановили исполнительного директора Театра Современного Балета, чтобы объявить, что пробуетесь на главную роль в «Лебединое озеро»?

Что ж, когда он это говорит, это действительно звучит смешно. Но даже с презрением, исходящим от его слов, я держусь стойко. Мне потребовалось три часа, чтобы попасть на это прослушивание. Три. У мужчины, сидевшего рядом со мной в автобусе, была лихорадка, которую, я уверена, что подхватила, когда он чихнул на меня. Как по команде, у меня по спине пробегает холодок, хотя это может быть результатом холодного взгляда Циммермана.