Читать книгу 📗 Поцелованный огнем (СИ) - Раевская Полина

— Как она у тебя оказалась? — обращает он на меня такой же недоуменный взгляд, какой я пытаюсь разыграть.

Бляха-муха, надо же было так лохануться! До этого как-то удавалось успешно прятать мою шерстяную дочуню, а сегодня в суматохе дел совсем забылся.

— В смысле? — продолжаю корчить из себя актера погорелого театра.

Денис пускается в рассказ, как мать взяла на передержку щенка своей знакомой, пока та переезжает и, что щенок тот был точь-в-точь, как моя Шпуня.

Послав пламенный привет дроле и психологу Дениса, считающего, что пацана нужно постепенно готовить к новости о наших отношениях, с шумом втягиваю воздух и, скрипя зубами, пожимаю плечами, мол, моя хата с краю, знать ничего не знаю, с твоей матерью дел никаких не имею.

— Ну, хз, что там и как, это подарок моей… девушки, — отвечаю обтекаемо, но правдиво, помня, что правду Денис однажды все-таки узнает.

Рики сочувственно косится на меня, поджав подрагивающие от смеха губы. За время своей недолгой работы на меня, он уже успел разобраться, что к чему. Меня это не особо парит, со рабскими контрактами для персонала от дяди Сэми могу себе позволить в собственном доме хоть розгами пороть обслугу, крича «челядь!», никто не пикнет. Но поскольку предпочитаю быть на свойской, короткой ноге с людьми, которые следят за моим бытом, собственно, вот и результат.

Как можно незаметнее показываю Рики средний палец, когда он ставит перед нами тарелки с сэндвичами из цельнозернового хлеба с тунцом и свежими овощами. На что он весело усмехается.

— У тебя есть девушка? — выдает меж тем удивленно Денис, поблагодарив Рики.

— А что, не должно быть? — не утруждая себя манерами, спрашиваю, одновременно жуя и кивая Рикардо в знак благодарности, ибо сэндвич — топ. Сочный, хрустящий и нежирный — все, как я люблю.

— Извини, — стушевавшись, краснеет Денис, видимо, поняв, что слегка так перешел привычную грань общения, но тем не менее, продолжает. — Я просто думал, что ты… ну… короче, в свободном… э… плавание.

Я хмыкаю и откусываю огромный кусок сэндвича, чтобы не заржать. Денькино «свободное плавание» звучит, как «запойное блядство», что в общем-то неудивительно, статус предполагает определенный образ жизни, и он таким и был до дроли, но поскольку я планирую выстраивать с пацаном отношения отчим — пасынок, знать ему об этом не обязательно, во всяком случае от меня.

— Я не любитель выставлять свою личную жизнь напоказ, если это не идет на пользу моей карьере, — отделываюсь общими фразами, имея в виду свои договорные романы. До меня не сразу доходит, как оно может прозвучать для подростка, не знающего закулисье шоу-бизнеса и что договорняки — нормальная практика.

Твою же мать! И как теперь выкручиваться?

Потом ведь, если вспомнит, подумает, что я стыжусь его мать. Но, если начну разжевывать, наверняка покажусь ебанутым, поэтому просто перевожу стрелки. Разберемся, как говорится, по ходу пьесы.

— Раз такая пьянка. Не хочешь рассказать, что за зверюга тебя пометила, — шучу, кивая на его кошмарный засос.

Честно, даже я никогда таких не видел. Девочка, видимо, жрать очень хотела или решила поиграть в вампиршу, в любом случае зашквар лютый.

Денис тут же прикрывает его ладонью и краснеет так, что мне кажется, еще чуть-чуть и мальчишку удар хватит. Они с дролей такие румяшки.

— Это… не то, что ты думаешь, — отнекивается он, подтягивая лонгслив.

— Да, я вообще ничего не думаю, просто беспокоюсь, как бы тебя не сожрали однажды, — не могу не угорнуть.

— Да, блин, все не так, — заулыбавшись, толкает Денис меня локтем в бок. — Мы просто играли в правду или действие, и она… эта девчонка... ну...

— Увлеклась? — подсказываю насмешливо, за что получаю еще один тычок.

— Отвянь, это просто на спор, — буркает он себе под нос.

— Понял, спор — так спор. Главное — в следующий не забудь про резинки.

— Да, блин, вы достали! — стонет Денька, роняя горящее лицо в ладони.

— Да шуткую я, не парься так.

— Ты шуткуешь, а мама уже по всем карманам насовала презиков, батя со своими разговорами про трипак и гонорею, в школе лекции эти. Задолбало!

— Ну, сорян, друг, — развожу руками, стараясь не слишком уж ржать. — Просто нам тоже было по пятнадцать, и мы знаем, чем заканчиваются такие блямбы.

— Ничем они не заканчиваются, мне эта девчонка даже не нравится.

— А если бы нравилась?

Ответить Денис не успевает, за спиной раздается голос дяди Сэми, какого-то черта приперевшегося раньше времени.

— Приятного. Какая у нас компания, — хмыкает он, усаживаясь на стул рядом с Денисом и, глядя на него въедливо, елейно спрашивает, видимо, хапнув где-то эликсир бессмертия. — Как мама поживает?

28. Богдан

— Какого хрена? — врываюсь в гостиную, отправив озадаченного Дениса с водителем домой.

После вопроса дяди Сэми и недоуменного Денькиного «нормально», мне пришлось срочняком менять тему, переводя все в какую-то нелепую шутку, а после спешно выпроваживать пацана, пока мой менеджер-гондон не выдал еще что-то провокационное. Дядя Сэми вполне мог, только вот цель мне до сих пор пока не ясна.

— А что я такого сказал? — разыгрывает он святую простоту. — Я думал, конфиденциальность касается исключительно общественности, а мальчишка в курсе и поэтому ты, собственно, с ним и возишься. Откуда мне было знать, что все настолько запущено?

— Да не пизди ты, — отмахиваюсь, поморщившись. Нашел дурака. — Думаешь, я не понимаю, что тут у каждой щели твои глаза и уши? Чего ты добиваешься?

Дядя Сэми цокает и, вальяжно сделав глоток капучино, блядски медленно ставит чашку на столик, явно проверяя мои нервы на прочность. Сука!

— Просто пытаюсь понять, что с тобой происходит, — сцепив свои пальцы-сосиски в замок, ничего не отрицая, заявляет он. — Тебя ломал отец, ломала улица, ломал спорт, ломала эта спидозная тварь, я пытался, но ты ни в какую. Всегда гнул свою линию. Дикий, свободолюбивый пацан, идущий к своей цели, но не забывающий про принципы. Ты впечатлял даже таких непрошибаемых скептиков, как я. Я всегда восхищался твоим характером. Но вот появляется эта… и загоняет тебя под свой каблук, ставя в такое положение, что тебе приходится изгаляться ужом перед каким-то сопляком. Тебе — спортсмену с мировым именем! Что это вообще такое?

Сглатываю тяжелый ком, раздирая горло, но скалюсь с невозмутимой рожей.

— Любовь, дядя Сэми. Лю-бо-вь, — делаю вид, что не задело, что не пробрало, хотя в грудаке клокочет ужаленная гордость.

Что ни говори, Ли Рой мастерски владеет психологией и знает, на какие точки нужно давить, чтобы всколыхнуть всю ту муть, что против воли оседает где-то пусть и глубоко, но все же. И хотя я понимаю, что он пытается сделать, закладывая в меня эти гнилые мыслишки, легче не становится. Ведь в какой-то степени он все же прав и, зная об этом, продолжает давить.

— Это все, конечно, прекрасно, и я бы порадовался, если бы тебе не приходилось ползать на брюхе ради этой женщины. Видел бы ты себя со стороны на кухне, — качает он головой с таким видом, будто ему даже физически больно от увиденного.

Втягиваю с шумом воздух, чтобы унять вспыхнувший дискомфорт на грани стыда. Стискиваю зубы и прохожу вглубь комнаты.

— Слушай, давай без этого. Мы оба прекрасно знаем, что ты пытаешься сделать, ковыряя мое самолюбие, — скривившись, сажусь в кресло напротив и резюмирую. — Не получится, я уже прошел все эти гребанные стадии принятия, так что не трать время и давай по существу. Тебя и твою работу это вообще каким боком, чтобы ты тут распылялся?

— Каким боком? — едко хмыкает дядя Сэми, отбросив маску заботливого друга. У него гневно поджимаются губы, а крылья широкого носа начинают раздуваться, как у дракона. — А кто, простите, свинтил посреди рекламной съемки пару дней назад на этот гребанный остров, потому что, понимаешь ли, у твоей бабы появилось время?!