Читать книгу 📗 "Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей"

Здесь опять-таки требуются дополнительные разъяснения. Помимо 16 квартальных и 32 выборщиков в состав Городского корпуса входили 26 советников. Из них 10 человек были «привилегированными членами» — магистратами королевских судебных палат, докладчиками по кассационным прошениям, государственными секретарями. На остальные 16 вакансий могли претендовать представители городской буржуазной элиты: адвокаты, нотариусы, крупные предприниматели из «шести корпораций», богатые рантье, в общем, все, кто мог осилить планку в 20 тыс. ливров — именно столько стоил этот пост. Ежегодно 16 августа, в день Св. Роха, члены Городского корпуса — выборщики, советники и «квартальные» — собирались в Ратуше на ассамблею и обновляли состав Бюро, выбирая двух новых эшевенов. Одна из этих двух вакансий была закреплена за городским чиновником, которого выбирали по очереди то из числа «квартальных», то из числа советников. Именно данное обстоятельство и объясняет высокий спрос на эти должности. Голосование было тайным и за соблюдением процедуры следила специальная комиссия. Однако кандидатуры прево и эшевенов подбирались королем, и не было случая, чтобы выборщики нарушили его волю. Выборные члены Бюро не платили за свои посты и наделялись двухлетними мандатами, но король поддерживал непрерывность исполнения функций главы муниципалитета. Поэтому Понкарре де Виарм занимал пост прево торговцев шесть лет, Биньон — восемь, а Бернаж — пятнадцать, с 1743 до 1758 г. Помимо пяти выборных членов, в состав Бюро входили еще несколько должностных лиц: прокурор, старший грефье (секретарь), сборщик налогов городского домена и главный распорядитель строительных работ. Их должности покупались.

Забот у членов Бюро хватало, и они любили посетовать на свою непростую жизнь. Порой их беспокоили мелкие, но от этого еще более обидные нарушения традиционных привилегий: то король из соображений экономии запрещал какой-нибудь банкет, то отменял запланированный фейерверк… Куда большую тревогу вызывали многочисленные посягательства монарха на столичную казну. Прево торговцев Бернаж в 1751 г. жаловался, что Людовик XV без конца навязывает Парижу сомнительные или разорительные проекты. В 1749 г. король взвалил на город расходы по содержанию Оперы, с которыми муниципалитет систематически не справлялся. В 1770-х годах городским властям пришлось по требованию короля выкупать особняк Конти, оторвав от бюджета 180 тысяч ливров. Вообще корона часто пыталась переложить на плечи города те расходы, которые становились для нее обременительными. Так, прево торговцев трижды вступали в спор с представителями государственной власти по вопросу о квартировании солдат французской гвардии. Поначалу, в 1764 г., Понкарре де Виарм категорически отказался финансировать строительство новых казарм. В 1770 г. новый глава муниципалитета Биньон отказался заниматься сбором с горожан налога за квартирование военных. И все же в 1777 г. его преемнику Ла Мишодьеру пришлось уступить в этом вопросе. Так что муниципальная служба была делом хлопотным и чреватым конфликтами с представителями королевской власти. Впрочем, необходимость выслуживаться и лавировать компенсировалась и некоторыми выгодами.

Во-первых, эдикт 16 июня 1716 г. закрепил за выборными членами городского Бюро право на аноблирование. Эшевены автоматически становились дворянами первого ранга, то есть наследственными дворянами, как только произносили слова присяги. При этом они сохраняли возможность заниматься своим основным делом, что для успешных торговцев было немаловажно. Лица, побывавшие в кресле эшевена, не теряли дворянского звания даже в случае банкротства. Для прево торговцев эта привилегия была малосущественной, ведь этот пост занимали лишь представители дворянского сословия. Для остальных членов муниципалитета действовали некоторые ограничения: хотя прокурор, грефье и сборщик налогов с городского домена также аноблировались, заступая на эти должности, право передавать дворянское звание детям они получали лишь в том случае, если исполняли свои обязанности более 20 лет или умирали непосредственно на посту.

Во-вторых, высшие муниципальные должности сулили высокие заработки. В конце столетия прево торговцев получал около 50 тыс. ливров в год, а эшевены — по 25 тыс. Но эти цифры отражали только «чистый» доход. В дополнение к нему городская казна постоянно и скрытно «подпитывала» тех, кто ею управлял. Когда пост генерального контролера финансов занял знаменитый реформатор Анн Робер Тюрго, он с возмущением обнаружил, что 10 % оборота от сделок с городским имуществом, движимым и недвижимым, систематически перетекали в карманы членов муниципалитета, принося каждому дополнительно по 12 тыс. ливров в год. А первый эшевен, прокурор, грефье и распорядитель строительных работ получали, кроме всего прочего, вознаграждение за каждый подписанный ими акт о приемке работ или о поставке материалов. В 1775 г. Тюрго решительно перекрыл эти каналы, но, чтобы компенсировать членам городского Бюро «ущерб», выделил на их содержание ежегодную государственную дотацию в 180 тыс. ливров и начал выплачивать каждому премию в 24 тыс. ливров. Однако и это возмещение они сочли недостаточным — их прежние доходы были куда выше.

Реформа 1775 г. не только урезала реальное денежное содержание городских магистратов, но и ограничивала их в расходах на проведение городских праздников. Эта составляющая издавна играла большую роль в жизни Парижа, и городские власти считали организацию торжеств и народных гуляний своей особой миссией. Пышные праздники поддерживали высокий статус столицы, позволяли отчасти сглаживать социальное напряжение и удовлетворяли потребность парижской бедноты в зрелищах. Наконец, что немаловажно, они всегда несли в себе элемент благотворительности, ведь почти во всех случаях бедному люду предлагалось бесплатное угощение. Так, 9 февраля 1747 г., в день бракосочетания дофина, старшего сына Людовика XV, по парижским улицам разъезжали пять нарядно убранных повозок: на двух из них разместились музыканты, а три остальные были нагружены снедью и напитками, которыми возницы угощали народ на площадях. Публику развлекали актеры, наряженные греческими богами и богинями. Тем не менее парижане сочли это гулянье слишком скромным и осудили скаредность прево Бернажа в едких сатирических куплетах. Свой скепсис по поводу таких празднеств высказывал и Мерсье:

Но благотворительность могла принимать и иные формы: в 1751 г., в дни «всеобщего ликования» по поводу рождения внука короля — герцога Бургундского, парижский муниципалитет во главе с тем же Бернажем организовал бракосочетание 600 малоимущих пар, взяв на себя все свадебные расходы, включая скромное приданое невест.

Особенно пышно обставлялись так называемые «королевские въезды» — официальные посещения столицы королем или дофином. Обычно королевский кортеж въезжал в Париж с севера, через ворота Сен-Дени. Далее он двигался к центру, достигал острова Сите и делал обязательную остановку перед собором Парижской Богоматери. На пути следования монарха муниципалитет сооружал арки и колонны, украшал улицы цветами, нанимал актеров, которые развлекали толпу, ожидавшую прибытия кортежа только для того, чтобы на мгновение увидеть, как мелькнет за стеклом кареты надменный профиль суверена. Городские фонтаны Сен-Дени и Понсо били в такие дни вином и молоком вместо воды. Но XVIII столетие уже не знало той помпы, с которой Париж приветствовал Людовика XI в 1461 г. или Людовика XIV в 1660 г. «Королевские въезды» оформлялись скромнее, а ведь обитатели столицы были чувствительны к эстетической стороне празднеств. Чтобы доставить им удовольствие, одних только фейерверков и фонтанов с вином было недостаточно, требовалась изобретательность. Церемонии, которые становились все более «буржуазными» и использовали устарелые приемы и декорации, роняли престиж городских властей в глазах парижан. Но празднества ставили перед муниципалитетом еще одну важную проблему — проблему безопасности, ведь народные гуляния нередко заканчивались трагедиями, не говоря уже о том, что беспечные горожане в праздничной толпе легко становились жертвами карманников. В 1739, 1747, 1749, 1770 и 1778 г. фейерверки приводили к гибели людей.