Читать книгу 📗 "Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей"

Разделение функций между муниципальными и иными структурами в XVIII в. было нечетким и давало немало поводов для конфликтов. Так, городскому Бюро приходилось постоянно доказывать, что территория парижских бульваров и набережных относится к его юрисдикции — представители государственной власти оспаривали этот, казалось бы, очевидный факт. На протяжении всего столетия сокращались полномочия Бюро в сфере организации общественных работ, снабжения продовольствием, охраны порядка. У Ратуши просто не хватало персонала, чтобы удовлетворить все потребности города, поэтому всякий раз, когда возникала необходимость срочно решить какую-то проблему, полномочия прево и эшевенов урезались. Достаточно сказать, что полиция Парижа, занимавшаяся не только охраной порядка, но и множеством других проблем повседневной жизни столицы — от освещения и уборки улиц до слежки за иностранцами, — подчинялась не городским властям, а государственному секретарю (министру) Королевского дома.

Наиболее важные проблемы относились к компетенции Городского корпуса, но в 1767 г. Людовик XV учредил внутри этой структуры более узкий Специальный совет. В его состав вошли прево, эшевены и шесть советников, назначаемых королем. Реформа имела целью ускорить прохождение дел через Ратушу, но в немалой степени она отражала также желание монарха усилить контроль над столичными органами власти и еще больше подчинить городской бюджет интересам королевской казны. Вообще корона нередко брала у Парижа внушительные займы, и это заставляло муниципалитет постоянно искать дополнительные источники доходов: выпускать собственные займы, продавать объекты городской собственности и усиливать налоговое бремя.

Юрисдикция парижского Бюро не ограничивалась чертой города. Под его контролем находилась вся коммерческая навигация по Сене вплоть до Манта, а также по рекам Йонне, Марне и по нижнему течению Уазы, поскольку этот регион поставлял Парижу по воде основные продукты питания, строительные материалы и топливо (сухопутные поставки хлеба и зерна находились в ведении генерального лейтенанта полиции; муниципалитет позволял себе вмешиваться в них лишь когда над столицей нависала угроза голодного бунта). Ратуша следила за состоянием водных артерий: в холодные зимы ей приходилось посылать отряды городской стражи на дальние подступы к городу, чтобы разбивать лед, сковавший реки. Бюро выплачивало премии за спасение утопающих, регулировало условия труда лодочников и сплавщиков, решало конфликты красильщиков, банщиков, прачек — всех, кто работал на реке или на берегу. Оно же осуществляло надзор за всеми товарными поставками по воде (кроме поставок сена), взимая пошлины через портовых чиновников. На плечах Бюро лежала также организация охраны речных складов, в частности — дровяных. В холодные зимы, когда навигация по Сене прерывалась, а набеги воров на штабели дров, громоздившиеся вдоль набережных, учащались, муниципалитет призывал на помощь армейские подразделения. Однако в критических ситуациях эшевены предпочитали сами организовывать бесплатную раздачу дров бедноте.

«Потребление дров приняло в Париже ужасающие размеры и угрожает, как говорят, в недалеком будущем дровяным голодом, — писал Мерсье. — Сколько же дров требуют и потребляют эти бесчисленные печки. В Париже дрова жгут так, как прожигают жизнь, не обращая на это особого внимания. В одном и том же доме поленья пожирают кухня, прихожая, гостиная и двадцать отдельных спален. Никто не думает о том, сколько стоит их доставка».

Обеспечение столицы топливом было одной из постоянных забот Бюро: хлеба без дров не испечешь, «дровяной голод» еще страшнее хлебного. Чтобы поддерживать регулярное снабжение, муниципалитет нанимал людей для расчистки лесных ручьев в Морване и платил жалование чиновникам в Оксере или Кламси, следившим за бесперебойной отгрузкой дров для столицы. Если поставки все же прерывались, члены Бюро отправлялись в инспекционные поездки по лесам Орлеана, Амбуаза, Шинона или Морвана, выискивая новые участки и новых поставщиков. Лес сплавлялся по воде (считается, что этот способ транспортировки был впервые применен в 1549 г. неким Жаном Рувером) большими плотами длиной до 250 пье (около 80 м). Каждым плотом управляли четверо сплавщиков. В Париже поденщики и разнорабочие выволакивали бревна на берег и складывали их в штабели высотой в несколько этажей. После просушки бревна распиливались и поступали в продажу. Дровяные кризисы в столице случались регулярно. Один из наиболее острых пришелся на март 1783 г., когда склады внезапно опустели, а цена на воз дров взлетела до шести ливров вместо обычных 20 су. Муниципалитету пришлось обратиться за помощью к полиции и направить на дровяные склады полицейского комиссара, чтобы умерить аппетиты торговцев.

Городские власти занимались также инспекцией городских фонтанов и сбором налогов с тех домовладельцев, которые имели собственное водоснабжение, хотя таких было немного. Один из них, лионский магистрат Лоран Планелли де Ла Валетт, купив в 1770 г. роскошный особняк Альмера в квартале Маре (дом 30 по улице Фран-Буржуа), уплатил муниципалитету 300 ливров за «подтверждение права пользования шестнадцатью линиями воды из Сены». Мы не знаем, сколько именно Валетт платил за саму воду, однако известно, что в 1707 г. годовая стоимость одной «линии воды» (примерно 140 л в день) могла составлять 222 ливра, а в 1810 г. — 200 франков.

Городская стена в прежние времена находилась в собственности города. После ее сноса на попечении Ратуши оказались старые рвы и возникшие вдоль них бульвары, поэтому Бюро регулярно посылало туда инспекции, которые рубили сухие деревья, сносили «самострой» и закрывали незаконные площадки для игры в шары (петанк) и в бильярд, хотя через некоторое время они вновь возвращались на свои места. Работы по мощению улиц также относились к компетенции муниципалитета и оплачивались из городского бюджета. Каждые девять лет городские власти заключали с мостильщиками очередной долговременный контракт. Однако состояние улиц столицы интересовало не только Ратушу, но и короля, поэтому кандидатуры подрядчиков непременно согласовывались с одним из казначеев королевского Бюро финансов — на него возлагались функции «комиссара парижских мостовых». Помощниками комиссара выступали десять специалистов из королевской Корпорации мостов и дорог, которые инспектировали ход дорожных работ от имени короля. На протяжении долгих лет Ратуша отдавала подряды одной и той же семье: в 1720-е годы выполнением основных заказов города занимался мостовщик Пьер Ривуа; в 1731 г. он передал дело своему племяннику Пьеру Утрекену; тот в 1762 г. «уступил дорогу» своему сыну; а в 1767 г. дело наследовал его первый помощник, работавший по контрактам муниципалитета до 1785 г. Такая преемственность обеспечивала стабильность применяемых технологий и облегчала властям контроль за подрядчиками. Площадь мощения постоянно увеличивалась, росли и расходы города: в 1730 г. Ратуша выделила на это 210 тыс. ливров, в 1767 г. — 410 тыс., а в 1776 — 510 тыс.