Читать книгу 📗 "Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей"

Вход в дом всегда располагался на уровне мостовой — поднимать или опускать дверной проем с помощью ступеней, а уж тем более выносить ступени за линию фасада строго запрещалось. В 1735 г. Парижский парламент издал очередное постановление, отказывающее горожанам в праве устанавливать рядом со своими дверями ограничительные тумбы и «лошадиные ступеньки» (их еще называли «ступеньками для мула»), позволявшие всадникам ловчее забираться в седло, размещать на улице входы в подвалы, а также закреплять на фасадах домов балконы, навесы и вывески — все, что могло помешать свободному передвижению по городу.

С вывесками власти боролись давно. В городе их было невероятное множество — по числу лавок, мастерских, магазинчиков, трактиров и гостиниц. Громоздкие, тяжелые, они нависали над улицей на цепях, угрожающе качались над головами и часто мешали движению повозок и карет. Нельзя сказать, что они были совершенно бесполезны: при полном отсутствии нумерации домов вывески позволяли хоть как-то ориентироваться в квартале тем, кто не жил здесь постоянно. Но способ их развешивания был не самым удачным. Вновь предоставим слово Мерсье:

Власти неоднократно пытались ограничивать их размеры и порядок размещения, но торговцы, ремесленники и содержатели трактиров игнорировали все запреты и рекомендации. «Сапоги с бочку величиной, шпоры с экипажное колесо, перчатки такого размера, что в каждом ее пальце поместилось бы по трехлетнему ребенку» продолжали угрожающе качаться над головами парижан. В 1761 г. вышел последний по времени указ, касавшийся выносных вывесок: они не могли превышать трех пье в высоту и двух в ширину (примерно 100 см на 65 см); укреплять их следовало на высоте 5 метров и вешать не далее чем в метре от стены дома. А уже в декабре 1762 г. генеральный лейтенант полиции Сартин издал постановление, запрещавшее любые выносные вывески. Полиция провела несколько рейдов, оштрафовала непокорных — и проблема была решена. «В настоящее время вывески прибивают на стены домов и лавок», — удовлетворенно отметил Мерсье в 1781 г.

Строительство домов с острыми или округлыми «щипцовыми» крышами, как в Страсбурге или Кольмаре, было запрещено еще в XVII в. В 1765 г. этот запрет был вновь подтвержден, а хозяева, по легкомыслию украсившие свои дома «щипцами», подверглись штрафу. Крыши в Париже клали в основном черепичные, причем черепицу делали в самой столице или поблизости от нее из местной глины. Кое-где использовался серо-голубой кровельный сланец, но он был значительно дороже, ведь везли его издалека — из Анжу или Шарлевиля.

Поскольку крыши разрешалось делать высокими, четырех- или пятиметровыми, под ними стали устраивать дополнительные жилые помещения со скошенными стенами и потолком под мансардной крышей. Эта крыша была названа так в честь архитектора XVII в. Франсуа Мансара, который использовал конструкцию ската, состоящего из двух частей — верхней, пологой, и нижней, более крутой. Слово mansarde уже было в ходу, однако Мерсье, трогательно воспевший помещения этого типа в своих «Картинах Парижа», по старинке называл их greniers — чердаками:

Еще в 1533 г. Парижский парламент издал постановление, обязавшее всех домовладельцев оборудовать жилища отхожими местами. В 1675 г. Франсуа Блондель уделил их описанию особое место в «Курсе архитектуры»: «Следует заботиться о чистоте и удобстве частных домов, устраивая в них отхожие ямы, которые должны быть достаточно глубокими, тщательно закрытыми, обнесенными толстыми стенами из хорошего камня. Размещать их надо подальше от погребов, колодцев, водоемов и иных мест, которые могут провонять смрадом. По возможности надо делать так, чтобы под отхожим местом проходило русло какого-нибудь ручья или хотя бы протекали сточные воды. Если же это невозможно, отхожие ямы необходимо время от времени вычищать». Поначалу парижане неохотно подчинялись требованиям властей — обустройство такой уборной влекло за собой необходимость оплачивать услуги золотарей, поэтому многие продолжали по старинке выплескивать содержимое ночных горшков прямо на улицу и справлять малую нужду в золу камина. Тем не менее к XVIII веку большинство парижских домов уже было оборудовано примитивными «удобствами», обычно двумя: одно устраивалось внизу, в нежилом этаже, другое — наверху, под мансардами. Нечистоты стекали по трубам в яму во дворе. Мерсье возмущался особенной неопрятностью этих частей дома: