Читать книгу 📗 Осторожно, Россия! - Орт Штефан » Страница 35

Истина #13:

В российской сфере услуг работают гораздо лучше, чем многие думают.

Если 105 лошадиных сил могут доставить столько неприятностей, то, вероятно, лучше довериться силе одной лошади. Так что, познакомившись с местным шиномонтажом (утром одно из колес спускается снова), мы едем верхом за 60 километров в село Эдиган, где живут от силы 200 человек. На этапе обсуждения возникло некоторое недопонимание, поэтому мы объявились примерно на час позже условленного времени. «Наш ориентир — белый Range Rover и шесть очень сердитых людей верхом на лошадях», — объясняет мне Надя по мере того, как мы приближаемся к месту встречи.

Вскоре я замечаю белый Range Rover, однако вокруг не наблюдается никаких признаков сердитых людей. Александр и Галина бурно радуются Надиному приезду, они не виделись целый год. Среди прочих членов группы — девятилетняя дочь Галины Юлия, супружеская пара — Евгений и Наталья, обоим около пятидесяти, и Алексей, 26-летний IT-специалист и охотник-любитель. Нашего проводника зовут Никита, ему 18 лет. В кепке, солнечных очках и толстовке с капюшоном он смахивает на Эминема, а резиновые сапоги до бедра, в свою очередь, делают его похожим на рыболова. Мы привязываем к седлам водонепроницаемые мешки и стартуем.

Как управлять лошадьми, в общем-то, понятно по наитию. «Тпру», — значит «стой», «но» — «пошла», удар пятками по бокам означает, что надо бежать быстрее, а направление движения нужно показывать при помощи уздечки. По крайней мере, так Никита показывает нам, новичкам. Настоящие профи управляют лошадью, смещая вес своего тела.

Представляя наш конный тур, в голову приходили образы скачущей по степи орды Чингисхана. Но поначалу мы выглядим как шесть мешков с мукой, возглавляемых ковбоем-Эминемом. Наши лошади тащатся друг за другом с подчеркнутым безразличием.

Мою зовут Чалка, и она оживляется раньше, чем мне бы этого хотелось. В попытке обогнать товарку, она пускается вскачь, если со стороны это может показаться бодрой рысцой, то мне кажется, что мы несемся в бешеной погоне за злобным вождем команчи. Проскакав максимум два километра (по моим ощущениям), но уж точно не меньше 40 метров (по оценке независимого наблюдателя, смею заверить, это не тот случай, когда истина находится где-то посередине), она успокаивается. В течение последующих часов мы с Чалкой постепенно находим общий язык.

Вечером мы делаем привал на поляне и разводим костер. Чуть повыше с холма открывается потрясающий вид: силуэты горных вершин всех оттенков серого выстроились в вечернем тумане друг за другом наподобие театральных кулис. Никита колет дрова большим топором и рассказывает истории из жизни. Он ездит верхом с 12 лет, потому что в его родной деревне больше ничем другим особо не займешься. Летом приезжают туристические группы, зимой — охотники. Перед этим они должны позаботиться о разрешении на отстрел с указанием предполагаемого количества убитых оленей, птиц или косуль. «Но они так напиваются, что едва держатся в седле, и в итоге так и не выходят на охоту», — говорит он и хрипло посмеивается. Надя советует мне как следует присмотреться к Никите. «Более яркого представителя российской молодежи из деревни ты, пожалуй, нигде не найдешь, — говорит она. — Пытается выглядеть более уверенным и крутым, чем он есть, и по любому поводу готов выдать ругательство. Но в то же время — практичен, не ленив, обходителен с женщинами и ласков с детьми».

На ужин у нас консервированная тушенка, копченая свинина с рисом и коньяк. А также сырые кусочки лука. «Лучшая походная еда на свете, — уверена Галина. — Так ты точно не ослабеешь во время пути». Пустые консервные банки летят в огонь. То, что ресурсы в нетронутой человеком Сибири кажутся неисчерпаемыми, приводит к тому, что местные не слишком задумываются об ответственности перед природой.

«Зимой на этом самом месте остановились охотники, и ночью к ним пришел медведь, — рассказывает Никита. — Он вытащил одного из мужчин из палатки прямо в спальном мешке, но сожрать предпочел их провиант, после чего скрылся». Сам Никита спит снаружи, при этом у него всегда наготове нож и топор. «Так что не будите меня без причины, ладно?» Мы единодушно решаем беречь сон Никиты.

Второй день делится для меня на три части, непохожих одна на другую. Мы с Чалкой внезапно становимся единым целым и скачем по степи, как Виннету на своем Ильчи, или как Наполеон на Маренго, или как Александр Македонский на Буцефале. Я раздумываю, а не завести ли мне на Алтае конную базу. На завтрак Надя будет каждый день готовить гречневую кашу с тушенкой из банки, в то время как Чалка будет нетерпеливо ржать в поле, и когда-нибудь мне позвонят из Spiegel Online и возьмут интервью, которое выйдет с таким заголовком: «Отшельник в Алтайских горах: Лошади помогли мне понять, что самое важное в жизни».

Через два часа все мои мечты сводятся к самой мягкой на свете пуховой подушке, она облегчила бы мне езду на кожаном седле, которое за время пути превратилось в камень.

А во второй половине дня я оказываюсь в кабинете у врача, где на стене висят рентгеновские снимки моего позвоночника в двух проекциях — боковой и прямой. Перед ними сидит пожилой мужчина в белом халате, выражение лица у него слишком суровое даже по российских меркам.

Но, к счастью, ничего серьезного, и через час мы добираемся до места, откуда выехали накануне. Животные выглядят бодро, а вот люди все как один измотаны. «Было весело, но больше — никогда в жизни не поеду», — говорит Галина. Евгений же последние несколько километров бежал, ведя свою лошадь на поводу, потому что больше не мог выносить этой тряски. После такого поездка на Поле по ухабистой дороге — чистое наслаждение.

На обратной дороге в Новосибирск под аккомпанемент Queen «The Miracle» действительно происходит чудо: мы с Надей впервые в чем-то друг с другом соглашаемся. «Хорошо было на Алтае», — говорит она. И дает по газам.

Синтез религий

Жаровск

Население: 150 чел.

Сибирский федеральный округ

В Тибете паломники 108 раз обходят гору Кайлас, в Японии — 88 храмов на острове Сикоку, а в Европе повторяют путь Святого Иакова до Сантьяго-де-Компостела с нашивкой в виде ракушки на рюкзаке.

В Сибири же я сажусь в поезд 097C до Красноярска (время в пути: 11 часов 42 минуты), затем еду на поезде 124Ы до станции Курагино (9 часов 14 минут) и, наконец, оказываюсь в автобусе номер 210 до Черемшанки (2 часа). Оттуда еду еще 20 километров на машине в Жаровск, где живет хозяин дома, в котором я остановлюсь на этот раз. От него я хочу пройти оставшиеся 19 километров до «Города Солнца» пешком. Никто не обещал, что на пути к просветлению будет легко. По крайней мере, у меня предостаточно времени, чтобы как следует изучить «Последний завет» — свод мудростей и житейских советов одного человека, которого я надеюсь встретить в глухой тайге.

«Однажды январским днем четырнадцатого числа тысяча девятьсот шестьдесят первого года произошло Рождение предначертанное» — так начинается текст о Сергее Торопе, в прошлом дорожном полицейском, который сейчас предпочитает зваться Виссарион. Нередко в «Последнем завете» он также именует себя «Словом» или «Истиной». В пяти далеких сибирских деревнях, к которым относится и Жаровск, он окружил себя последователями, которые считают его воплощением Иисуса Христа.

Среди текстов Виссариона я нахожу отрывок, который приходится мне по душе и который в полной мере можно отнести к моему затянувшемуся путешествию: «Встречающиеся преграды даны, дабы укрепить определенные стороны твоих возможностей в попытке свалить тебя на избранном пути».