Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

Разумеется, все это не могло понравиться церкви во времена Контрреформации. Пик конфликта церкви и Венеции пришелся на 1606 год (так называемый Венецианский интердикт). Пусть и с трудом, но республика смогла защитить «свободу Падуи», прибегая к разнообразным хитростям и уловкам, для того чтобы удержать иностранных студентов. Английский путешественник Томас Кориат вспоминал: «В Падуе больше иностранных студентов, чем в любом другом христианском университете мира. Они стекаются в Падую, ведомые любовью к литературе и жаждой знаний, как в плодородный питомник культуры». В конце XVI века половину всех студентов составляли иностранцы, через 20 лет — четверть. В 1640 году было зафиксировано минимальное количество иностранцев — 379, а в 1682-м установлен рекорд — 1362. В 1592 году на каждого «художника» приходилось четыре юриста, в 1673-м соотношение стало один к двум в пользу «художников».

^{Ректор и проректор Падуанского университета. Иллюстрация из книги середины XVII века}

Дипломы вручала так называемая Священная коллегия, которую контролировало, как следует из названия, духовенство. Серьезная проблема возникла после того, как в 1564 году папа издал буллу, согласно которой для защиты диплома студенты должны были поклясться в верности римскому понтифику. Подеста Падуи пишет, что немцы, англичане, греки и другие иностранцы отказались это делать. В Падуанском университете было множество студентов-протестантов из Германии, а также православных греков из венецианских греческих владений, кроме того, многие студенты медицинского факультета были евреями. Большой популярностью пользовались идеи Реформации: говорили даже, что в Падуе невозможно найти образованного человека, который бы не был лютеранином.

^{Диплом Падуанского университета, выданный графу Джироламо Мартиненго из Брешии 10 августа 1582 года}

Сначала венецианцы воспользовались тем, что диплом могла выдавать не только Священная коллегия, но и назначаемые императором палатины, которые не были обязаны подчиняться папской булле. Когда приходилось упоминать о религии выпускников, венецианцы использовали различного рода иносказания, чтобы не вызывать подозрений, вроде «взгляды студента известны настоящей коллегии».

Однако в 1616 году родилось гениальное решение этой проблемы: наряду со Священной коллегией была учреждена Коллегия Венето, она вручала диплом тем студентам, которые не были католиками, а также тем, у кого не было денег (поскольку Священная коллегия просила достаточно большую сумму за вручение лаврового венка). Впервые государство решилось оспорить монополию на удостоверение знания, которая начиная со Средних веков принадлежала папе и императору. Разумеется, все бросились называть себя бедняками ради возможности защититься в Коллегии Венето (в 1640 году их было уже две). Представители магистратуры, следившие за работой Падуанского университета, интерпретировали правила достаточно вольно и позволяли обращаться в эту Коллегию даже венецианским подданным иностранного происхождения — этим воспользовался, например, Карло Гольдони, который в 1731 году получил степень в области юриспруденции в Коллегии Венето благодаря тому, что его дед был родом из Модены. Около 1770 года примерно 75 процентов «художников» защищались в Коллегиях Венето (правда, Сенату приходилось время от времени вмешиваться в процесс, реагируя на протесты Священной коллегии).

Денежный вопрос был не последним: в 70-е годы XVIII века цена защиты в Священной коллегии равнялась стоимости годового проживания в Падуе. Студенты были обязаны вносить определенную сумму в так называемый «кошелек», из которого платили вознаграждение преподавателям. Часто к официальному, напечатанному тарифу добавлялась дописанная рукой цифра, которую надо было заплатить «по-черному». Понятно, что многие студенты подделывали документы ради защиты в Коллегии Венето.

Власти привлекали студентов всеми возможными способами. В 1629 году была открыта публичная библиотека — первая университетская библиотека в Италии, затем снижена стоимость обучения за счет введения в 1636 году пятилетнего обучения (прежде надо было учиться шесть или семь лет). В 1700 году обучение стало четырехлетним, подумывали даже о трехлетней системе, но республика пала раньше.

Сопротивление вмешательству церкви переросло в сопротивление различным религиозным орденам, которые стремились открыть в Падуе собственные школы, конкурирующие с университетом. Венеции удалось воспрепятствовать отъезду иностранных студентов, однако противостоять религиозным орденам было сложнее. Школы варнабитов и сомасков обучали юных отпрысков знатных семей с материка и способствовали упадку Падуанского университета.

Еще сложнее дело обстояло с иезуитами, которые в 1590 году превратили свою падуанскую школу в самый настоящий университет, назвав его Gymnasium Patavinum Societatis Jesu. Сегодня мы бы сказали, что речь шла о самом настоящем плагиате, учитывая, что латинское название Падуанского университета было Gymnasium Patavinum. В этой школе было чуть менее 500 учеников, в том числе около 70 детей венецианских патрициев, а также множество представителей знатных падуанских семей. Количество студентов в университете Падуи было лишь немногим больше, поэтому неудивительно, что Сенат считал школу его явным конкурентом. В 1591 году был выпущен декрет, который обязывал иезуитов вести обучение только внутри своего ордена. Поскольку декрет получил в Сенате лишь минимальное большинство, представители падуанской знати, ненавидевшие Венецию, встали на защиту школы. Совет аристократов Падуи в 1594 году выпустил документ, в котором «шумным школам» университета и студентам «с оружием в руках» противопоставлялись «добродетельные» иезуитские школы и их «живущие в дисциплине» ученики. Конечной целью иезуитов было подавление «свободы Падуи», но это привело лишь к объединению всех университетских преподавателей.

История существующего и в наши дни Падуанского университета, разумеется, не ограничивается этим периодом. Достаточно вспомнить о визите Альберта Эйнштейна, который состоялся 27 октября 1921 года. А за два года до этого университет Падуи покинул преподававший здесь математик Туллио Леви-Чивита. Он указал Эйнштейну на некоторые ошибки в расчетах, на которых основывалась теория относительности. Много лет спустя, когда у Эйнштейна спросили, что ему больше всего понравилось в Италии, он ответил: «Спагетти и Леви-Чивита». Сам Леви-Чивита после своего перехода в университет Рима стал жертвой расистских законов и умер в забвении в 1941 году.

Восемнадцать лет, которые изменили науку

Природа «написана в величайшей книге, которая всегда открыта перед нашими глазами (я разумею Вселенную), но ее нельзя понять, не научившись сначала понимать ее язык и не изучив буквы, которыми она написана. А написана она на математическом языке, и ее буквы — это треугольники, дуги и другие геометрические фигуры, без каковых невозможно понять по-человечески ее слова, без них — тщетное кружение в темном лабиринте» [22]. В своем сочинении «Пробирных дел мастер» Галилей объясняет, что именно математика является основой всех наук, а потому любое научное исследование должно опираться на измерения. Свой метод экспериментального познания Галилей разработал между 1592 и 1610 годами, когда преподавал математику в Падуе, и эти 18 лет изменили науку навсегда. Галилеевский принцип и сегодня лежит в основе любых научных исследований и состоит в том, что результаты экспериментов должны быть воспроизводимыми, контролируемыми, проверяемыми и взаимно совместимыми.

До Галилея наука опиралась на концепции, разработанные древними классиками: нечто является истиной, потому что так говорил Аристотель. С появлением Галилея все изменилось: необходимо экспериментировать, и именно в Падуе ученый окончательно дистанцируется от традиционного подхода. Поэтому Падуанский университет занимает важнейшее место в истории развития знания: хотя во время своего пребывания в Падуе Галилей опубликовал очень мало работ, именно в них он развивает идеи, которые позднее лягут в основу «Диалога о двух главнейших системах мира». Неслучайно главные герои «Диалога», которые в своей беседе объясняют и иллюстрируют галилеевские знания, — это реальные люди: венецианский патриций Джованни Франческо Сагредо и флорентиец Филиппо Сальвиати из богатой семьи банкиров, представители которой работали и в Венеции.