Читать книгу 📗 Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил

Тегеранская улица, не ведающая о закулисной возне, наотрез отказывается верить в то, что Бахтияр может устоять. Началась новая волна митингов и шествий — стихийных, проводимых вопреки призывам мулл «не подавать повода».

Интересно, о каких «мирных условиях» говорил перед отлетом шах? По сообщениям газет, в одном только Тегеране сегодня погибли, в том числе под гусеницами танков, 30 человек, ранены — 84.

Мне довелось сегодня испытать на себе действие слезоточивого газа. Солдаты около университета бросили две гранаты, разорвавшиеся белыми клубами совсем рядом с группой молодежи, в которой оказался и я. Впечатление на редкость пакостное: по носоглотке словно прошлись наждачной бумагой, слез и вправду много. И самое противное — подступает тошнота. Я видел, как, захлебываясь в кашле, над арыком на колени упал старик. Теперь мне уже совершенно ясно, почему толпа бежит при негромком хлопке этих безобидных с виду гранат.

И еще. Сегодня я разговорился на улице с водителем скорой помощи, который стал жаловаться:

— Условия работы жуткие. Ночью, в мороз, ездим с открытыми окнами, потому что иначе не услышишь приказ патруля остановиться и рискуешь получить вдогонку пулю, как уже случалось. То и дело возим раненых, про обычных больных считайте, что забыли. Тут на днях решили с напарником сэкономить время и припарковаться возле университета за спинами солдат, пока не появятся первые раненые, чтобы быстро везти их в больницу, не дожидаясь вызова. Спросили у солдатика, зачем стреляете? А он говорит, что есть приказ открывать огонь по любому, кто приблизится. Показались двое парней. Солдат говорит: «Вот так», — поднял винтовку и застрелил обоих. А другой солдат плакал, отвернувшись к стене.

Сегодня убитые и раненые в Дизфуле, Андимешке, Месджеде-Солеймане и других городах. В Доруде погромщики-монархисты ранили до двухсот человек, но сами понесли потери: трое из них были забиты до смерти разъяренной толпой. Как и в Ахвазе, верные шаху офицеры и сержанты устроили расправу над жителями нескольких городов. Предлоги для погромов выдвигались разные: от «попытки раздеть офицерскую жену» до «брошенных в гарнизон камней».

Но крепнет и антишахское крыло вооруженных сил. Третий день идет голодовка хомафаров на базе в Хамадане. В знак солидарности с ними голодовку объявили офицеры, солдаты и хомафары на военновоздушной базе Вахдати в Дизфуле.

В Тегеране с большим трудом удалось погасить пожар, начавшийся в результате поджога на столичном нефтеперерабатывающем заводе в южном пригороде Рей.

В целом впечатление таково, что с отъездом шаха борьба внутри Ирана не стихнет, но обострится, а обстановка станет гораздо сложнее и напряженнее. Во всяком случае, иностранцы продолжают бежать из страны.

18 января 1979 года

День массовых шествий. Похоже на репетицию. По приказу Хомейни они должны выйти на улицы только завтра, чтобы принять участие в траурных процессиях в Арбаин, сороковой день годовщины гибели в 680-м году самого почитаемого шиитами святого — имама Хусейна.

Демонстрации прошли в Араке и Кермане. В Тебризе насчитали больше ста тысяч демонстрантов, причем развитие событий в ходе этого шествия словно стало зародышем будущих проблем. Именно в тот день подспудные разногласия между двумя главными направлениями в антишахском движении вылились в открытый конфликт, в рукопашные столкновения. «Стенка на стенку» в Тебризе пошли сторонники левых сил и поборники «исламской чистоты» движения. Первые звали к антиимпериализму и установлению народной власти, вторые посчитали их «агентами коммунизма».

Примечательно, что в этом конфликте на стороне левых оказался сознательный пролетариат. Рабочие крупной промышленной корпорации «Ардж» потребовали предоставить свободу политических действий всем сражающимся против шаха и американцев партиям и организациям. Но пока левые набирали союзников среди рабочих и учащейся молодежи, религиозные лидеры закладывали основу своей будущей сети «исламских ассоциаций» — опоры теократической власти. За образец брали организации, некогда создававшиеся Базарганом и Талегани — что-то вроде профсоюзных объединений на религиозной платформе. Вот и теперь в газетах появилось сообщение о сформировании «Исламской ассоциации работников высшей школы» явно в противовес обществам либерально-демократических слоев преподавателей и студентов.

Либералы не сдают позиции. Известный публицист, активист движения за защиту прав политзаключенных Али Асгар Хадж-СейедДжавади объявил о создании политической группы «Джомбеш» («Движение»).

За день до Арбаина проявить себя успели все политические силы страны. В городе Доруд с погромом по улицам прошлись банды анархистов-«дубинщиков». Зародившееся в Иране в эти дни слово «чомагдар» («дубинщик») на долгое время станет названием целого социально-политического течения. Этим термином стали обозначать участников банд, вначале выступавших за шаха и направлявшихся непосредственно агентами САВАК, затем прикрывавшихся фиговым листком «защитников конституции», то есть той же монархии, а после революции — объединивших самые реакционные элементы под знаменем воинствующего ислама.

Пока же «дубинщики» устраивают самосуд над всеми, кто против шахской власти. На дорогах они превратились в настоящих разбойников. Прибывающие в Тегеран водители грузовиков рассказывают, что самодеятельные заставы на шоссе стали серьезной проблемой. Вооруженные бандиты, а чаще просто громилы с палками и камнями останавливают машины и допрашивают водителей и пассажиров. Если у кого-то находят портреты деятелей оппозиции, следует жестокое избиение. Часть находчивых путешественников возит с собой портреты и шаха, и Хомейни. Но можно и ошибиться…

От погромщиков не отстают и военные. После сообщений о кровавых событиях в Ахвазе и Дизфуле история повторилась в городе Месджеде-Солейман. Больницы там заполнены ранеными.

Такие сообщения идут фоном к новым высказываниям премьера. Бахтияр заявил, что в армии без его ведома и согласия ничего не делается, добавив: «Я никогда не покину окоп конституции».

Демонстрируя силу, Бахтияр приказал закрыть на сутки международный аэропорт Мехрабад. Он явно дает понять, что готов помешать прибытию аятоллы Хомейни, о возвращении которого именно в день Арбаин ходят упорные слухи.

Положение правительства неясное. С одной стороны, оно несомненно пользуется поддержкой всех тех, кто боится расширения массового движения и хотел бы вернуть старые порядки — пусть без обладающей реальной властью монархии, но с буржуазными свободами. В Дизфуле сегодня даже прошла демонстрация сторонников правительства. Газеты публикуют многочисленные письма злобствующих монархистов (почему-то в основном женщин). Лейтмотив других писем в прессу — беспокойство по поводу того, что шахскую диктатуру сменит диктатура богословов.

Лагерь противников народного движение непрочен. Армия, на которую так полагается Бахтияр после заверений генерала Хайзера, уже не выглядит надежной опорой. В знак солидарности с революционным народом голодовку объявили 200 военных моряков в каспийском порту Пехлеви. Численность участников голодовки на базе в Хамадане достигло шести тысяч. На двух авиабазах Тегерана арестованы 2300 военнослужащих (только после этого Бахтияру удалось закрыть воздушное пространство над Мехрабадом).

19 января 1979 года

Арбаин. Такого я еще не видел. В тегеранском шествии участие приняли, по очень приблизительным подсчетам, до двух миллионов человек. Колонны были организованы порайонно и двигались во главе с руководителями — чаще всего муллами из местных мечетей. Плотная масса людей текла по широкой улице Шах Реза, пересекающей почти весь город с запада на восток. Военных не было видно вообще. Люди спешат с окраин к центру, ловят попутные машины, атакуют автобусы и грузовики.

С возвышения под памятником Фирдоуси выступает мулла. На нем черная чалма — значит, он ‒ сейед, то есть прямой потомок шиитского имама Али — зятя пророка Мухаммеда и по отцовской, и по материнской линии. Удивительно, из-под чалмы вырываются огненно-рыжие волосы. И бородка так и сияет на солнце под веснушчатыми щеками. Откуда у сейеда с тщательно подобранной родословной такая рыжая наследственность?