Читать книгу 📗 Искатель, 2011 №3 - Соколов Владимир Николаевич

— Слушаю!

— Я хочу приехать, Максик. — Голос Вероники звучал сипло и плаксиво. — Мне надо сообщить тебе что-то очень важное.

— Любой каприз, родная! — Бодрости в его голосе ничуть не убавилось. — Приедешь на своей?

— Нет. Возьму такси...

Через час она уже звонила в дверь Максима. Увидев Веронику, он был искренне поражен переменой, произошедшей с нею. Улыбка медленно сползла с лица Максима, он посторонился, впуская Веронику внутрь. Она вошла, обняла его.

— Что случилось, родная?

Вместо ответа она прижалась к нему теснее и сказала просто:

— Возьми меня...

Все началось и закончилось прямо здесь, в прихожей, в считанные минуты. Вероника стояла у стены, дрожа всем телом, и сжимала в кулаке пульсирующий орган Максима, извергающий на ее запястье вязкую, клейкую влагу.

— Стань на колени, — тихо попросил Максим.

Она выполнила его пожелание и возвела своего любовника на самый пик сладострастия. Только после того, как он с громким стоном вздрогнул последний раз, Вероника поднялась с колен, утерла пальцами уголки губ. Положила голову Максиму на грудь.

— Нам надо поговорить, — почти шепотом сказала она. Все ее тело продолжала бить мелкая дрожь только что испытанных мгновений. — Пойдем на кухню.

Она отправилась туда первой, он, еле волоча ноги, двинулся следом. Действительно, думал он, глядя на покачивающиеся бедра Вероники, требование Говорова необходимо исполнить — йто-то в этой женщине я проглядел.

На кухне, за стаканом крепкого чая, Вероника рассказала Максиму, какая с нею приключилась беда. Говорила она ровным, упавшим голосом, точно некий незримый судья уже вынес свой приговор и дело теперь только за конвоем. Закончив, спросила:

— Как быть, Максим? — Вопрос явно риторический. — Эти недоноски оберут меня до нитки.

— Оберут, — подтвердил Шматов, и на какие-то доли секунды ему стало нестерпимо жаль женщину, сидящую напротив. О том, что именно он является источником ее несчастий, Шматов в те мгновения не думал. Да и жалость его улетучилась тотчас, стоило ему вспомнить о ста тысячах долларов, что покоились сейчас в ящике его письменного стола. Он ответил: — Я не знаю, как тебе помочь, родная. Твой где сегодня?

— В городе.

— Допоздна?

Она пожала плечами:

— Скорее всего.

— Можешь остаться у меня до вечера? Я здорово по тебе соскучился. А вечером сходим в ресторан... Как тебе «Аэлита»? Только, чур, сегодня угощаю я.

Вероника смотрела на него с непонимающей улыбкой.

— Ты приглашаешь меня в «Аэлиту»?!

— Ну, во-первых, ты сама говорила, что твой терпеть не может это заведение. А во-вторых, вчера мне здорово подфартило в одном подпольном казино. Так ты согласна?

Петр Полонский являл собою образчик шефа службы безопасности крупной компании. Высокий ростом, аккуратно подстриженный, в ладно скроенном костюме из дорогой ткани, он вошел в приемную Алябьева и поприветствовал Эллочку чем-то напоминающим взмах руки. Несколько секунд она смотрела на него молча, не отвечая на приветствие — ей нравилось им любоваться. Нравилось разглядывать могучую шею, точно ввинченную в широкие плечи, тяжелый подбородок, нравилось ловить на себе чуть насмешливый взгляд умных карих глаз. В итоге, очнувшись от оцепенения, которое накатывало на нее всякий раз при встрече с Полонским, Эллочка зачем-то переложила с места на место несколько папок с документами и деловито объявила:

— Шеф ждет, Петр Петрович. Можете войти. — Называть Алябьева за глаза шефом Эллочка позволяла себе только в присутствии Полонского. При всех же остальных сотрудниках компании она величала своего начальника не иначе как по имени-отчеству.

Улыбнувшись краешком рта, Полонский скрылся в кабинете Алябьева.

— Присаживайся, Петя, — предложил тот, завидев Полонского. — Есть разговор.

И после обмена несколькими репликами относительно того, все ли спокойно в датском королевстве, сказал:

— Так, значит, Петро... С сегодняшнего дня передаешь все дела своему заместителю.

Ни один мускул не дрогнул на лице Полонского после этих слов.

— И поступаешь в мое личное распоряжение, — продолжил Алябьев. Затем, выждав несколько секунд, заговорил снова: — Тебе могу сказать всю правду — всю без утайки. Моя Вероника мне изменила, чего, в сущности, и следовало ожидать рано или поздно. Но я не о том. Я нанял частного детектива, владельца агентства «Pink'Er'Ton» — Иннокентия Сластина. Он выполнил мой заказ, представил доказательства измены — видеозапись — и теперь, гнида, шантажирует меня. Требует пятнадцать тарифов — пока требует только пятнадцать, — вместо трех условленных. В противном случае грозится запустить видео в интернет. На меня, конечно, его угрозы мало подействовали — к тому времени, пока он соберется их осуществить, с Вероникой я уже разведусь. Но проучить этого выскочку считаю необходимым. От всей души надеюсь, Петя, что ты мне поможешь.

В свое время Полонский окончил Рязанское десантное училище, три года служил на Дальнем Востоке. А потом попал в Чечню, как раз к началу второй кампании. Воевал он отчаянно, до самозабвения, демонстрировал поистине чудеса отваги и мужества, пока не был тяжело ранен и отправлен в запас по состоянию здоровья.

На гражданке он не стал мыкаться по подземным переходам да электричкам с протянутой рукой, а пришел устраиваться в один из филиалов «Синтека» обычным грузчиком. И устроился. И работал грузчиком до тех пор, покуда случай не свел его с шайкой ловкачей, потрошивших товарные вагоны, прибывающие на адрес компании. Вагоны этой кодлой разворовывались с умом — грабители не забирали весь товар, брали лишь часть и снова пломбировали «пощипанные» вагоны точной копией «родной» пломбы.

Бывший офицер с первого дня решил вывести проходимцев на чистую воду и доложил о регулярных набегах на станцию непосредственно самому Алябьеву. Машина закрутилась, шайка была обезврежена вместе со своим предводителем. Предводителем оказался начальник транспортного отдела холдинговой компании «Синтек».

Алябьев по заслугам оценил вклад Полонского в ликвидацию шайки — презентовал ему небольшую квартиру в одном из спальных районов города. А через два месяца приказом перевел с должности грузчика в службу безопасности, сразу на должность начальника одного из отделов службы. Благо образование и боевой опыт Полонского позволяли сделать это, не вступая в пререкания с законодательством и внутренними инструкциями.

Он постоянно держал Полонского в поле зрения, оказывая всяческое содействие, — другими словами, осуществляя всеобщую протекцию, а несколько лет назад назначил Полонского главой службы безопасности «Синтека».

Полонский отнюдь не считал Алябьева своим благодетелем, но пребывал в твердом убеждении, что долг платежом красен, и был предан шефу. Предан настолько, насколько вообще можно быть преданным в наше непростое время.

— Что от меня требуется, Владислав Юрьевич? — спокойно спросил Полонский.

— Многое. Сперва установи прослушку в конторе этого пинкертона, ну а после води его повсюду. Фиксируй все его контакты, фотографируй всех, с кем он будет встречаться, даже, — Алябьев весело усмехнулся, — попробуй выяснить его ориентацию, сексуальную, я имею в виду. И будь уверен — отблагодарю я тебя по-царски.

Полонский собирался сказать, что это ни к чему, но, покумекав немного, решил не торопиться — очень уж ему нравилась Элла, секретарь Алябьева. И здесь же, в кабинете шефа, Полонский дал себе слово, что с живого Сластина он не слезет.

— Мне все ясно, Владислав Юрьевич, — сказал он. — Могу идти?

В приемной он снова мазнул взглядом по румяному личику Эллочки, мимоходом попрощался:

— Всего доброго, Элла.

Она лишь открыла рот, чтобы ответить, но Полонского уже и след простыл.

Говоров явился к Шматову спозаранку — тот еще спал. От резкого дверного звонка сердце Шматова едва не остановилось, он мгновенно проснулся. Мысль «кто бы это мог быть?» стучала в голове в такт часто бьющемуся сердцу все дорогу от кровати до двери. И все же у самой двери он набрался смелости и грубоватым голосом поинтересовался, кого там нелегкая принесла.