Читать книгу 📗 Искатель, 2011 №3 - Соколов Владимир Николаевич

Неудивительно, что после той первой брачной ночи целый месяц она смотрела на других мужиков глазами оголодавшей фурии. Так было и в швейцарских Альпах на горнолыжном курорте, и на Лазурном берегу Франции, и на пляжах Майами во Флориде, и даже в ледниках Гренландии.

Однако по возвращении домой Вероника и не помышляла о том, чтобы изменить мужу. Она и в самом деле настолько полюбила Влада, что о похождениях на сторону не могло и речи идти. Со временем она почти привыкла к его методам проведения сексуальных контактов и продолжала восхищаться им как личностью — незаурядной, недюжинной. В мыслях она превозносила его как человека необъятной души, сильного, изворотливого ума и немного завидовала его способности мыслить рационально, четко, с огоньком.

Но молодой организм требовал. Подспудно, на уровне подсознания, Вероника понимала, что долго так продолжаться не может, и однажды случилось то, что и должно было произойти рано или поздно, — Вероника изменила мужу. То была, по большому счету, ничего не значащая для нее, мимолетная связь, вступая в которую Вероника преследовала одну цель — сбросить, стравить накопившееся за долгое время сексуальное напряжение. Цель была достигнута, и Вероника явилась домой, приготовившись старательно прятать от мужа свой виноватый взгляд.

Ей повезло — Влад в тот день укатил в очередную деловую поездку, и у Вероники оставалось достаточно времени на то, чтобы ее глаза приняли свое естественное, повседневное выражение. Влад в тот раз отсутствовал дольше обычного, Вероника до его приезда успела еще два раза окунуться в омут приключений. И странное дело, когда муж ее вернулся, она уже не чувствовала себя перед ним столь уж виноватой.

А спустя какое-то время постаралась убедить себя, что, несмотря ни на что, она по-прежнему любит мужа. Однако любит не так, как это обычно принято у большинства людей, а несколько иначе — «по-своему». Она постаралась убедить себя в этом, и у нее получилось. Да так удачно, что убеждение это стало едва ли не жизненным ее кредо.

До знакомства с Максимом Шматовым она обходилась мимолетными связями, которые ни к чему не обязывали ни ее, ни случайных ее партнеров. К.ое с кем из них Веронике приходилось встречаться и после, с тем или иным она могла провести вечер в ресторане или клубе, но — не более. По завершении тех вечеров, Вероника неукоснительно возвращалась домой, к мужу.

При первой встрече с Максимом Вероника спинным мозгом почуяла опасность. Что-то подсказывало ей, что не стоит, нельзя продолжать это знакомство. «Остановись! — колола затылок мысль, исходящая откуда-то из-под мозжечка. — Не делай этого!..»

Через двадцать минут Вероника забиралась на заднее сиденье такси, дверцу которого услужливо распахивал перед нею Шматов.

Случилось это немногим более полугода назад. С первой же встречи Вероника разгадала в Максиме мужчину довольно редкой профессии. Но самое интересное, профессия Максима нисколько Веронику не трогала, а позже она и вовсе поймала себя на мысли, что ей нравится его содержать. Она давала ему деньги с удовольствием — удовольствием, граничащим с наслаждением, предваряющим оргазм.

Все эти месяцы ей удавалось удачно водить за нос своего Владика, но, как ни парадоксально, она продолжала любить его, любить, понятное дело, по-своему. За пять лет замужества Вероника основательно привыкла к роскошной жизни, поэтому развод с Владом, узнай он о ее похождениях, никоим образом не устраивал Веронику — не устраивал по двум причинам. Первой, разумеется, был сам Влад, а вот второй причиной являлась неограниченная возможность тратить его деньги. На меха, на драгоценности, на маленькие женские капризы, на Макса, в конце концов...

«Нет! Развод с Владом равносилен катастрофе», — думала Вероника, сидя на просторной террасе и допивая утренний кофе.

— Чего тебе, Люся? — спросила она, завидев на пороге горничную.

— Посылка вам, Вероника Викторовна, — небрежно ответила та. — А от кого, там не указано. — Люся положила на стол большой конверт и удалилась.

В недоумении повертев конверт в руках, Вероника вскрыла его. Внутри лежали DVD-диск и требование, отпечатанное на машинке: «Просмотреть немедленно и без свидетелей». Пожав плечами, Вероника отправилась в спальню, вставила диск в проигрыватель.

То, что она увидела, поразило ее, как внезапный смертельный недуг, как удар кинжала, как выстрел из бесшумного оружия — неожиданный, едва различимый. На экране извивались в экстазе два сплетенных тела — ее и Максима. Веронику затошнило.

Подавив рвотные позывы, она нашла в себе силы досмотреть отрывок до конца. Слезы и страх душили ее, поскольку догадывалась Вероника — и, как выяснилось, догадывалась верно, — что последует далее. Через минуту изображение пропало, и Вероника, глядя на синий экран, услышала незнакомый трубный голос — такой, будто кто-то в пустое ведро вещал: «Вам придется заплатить. Мы знаем, что на ваше имя открыт счет, которым вы можете пользоваться без ограничений, не давая никаких объяснений супругу. Необходимо, чтобы до двенадцати часов сегодняшнего дня вы сняли с этого счета деньги и отнесли пакет в камеру хранения железнодорожного вокзала...»

Далее назывались номер и шифр уже забронированной ячейки камеры хранения и сумма, которую Вероника должна была уплатить. Услышав о количестве денег, она пришла в ужас, холодный пот выступил на лбу, вымочил кружевной пеньюар. Вероника была близка к тихой истерике — сумма, названая неизвестным шантажистом, составляла ровно половину денег, хранящихся на ее счете.

Сколько она просидела в гнетущем параличе, Вероника не смогла бы сказать. Однако очнувшись и посмотрев на часы, сообразила, что до двенадцати времени более чем достаточно. Уничтожив злополучный диск, она стала собираться...

В банке она протянула в окошечко заполненный по всей форме бланк, спросила:

— Могу я снять это со своего счета?

Служащая лишь взглянула на цифру, и брови ее взлетели, точно отклеенные. Попросив Веронику подождать, она скрылась в служебном помещении, откуда появилась через несколько минут. Положив перед Вероникой бланк за подписью начальника, проговорила бесстрастно:

— В кассу пройдите, пожалуйста...

На вокзале, не глядя по сторонам, Вероника прошла в камеру хранения, отыскала ячейку, уложила в нее полиэтиленовый пакет, почти доверху набитый наличностью. Выйдя на улицу, села в поджидавшее ее такси и попросила водителя отвезти ее к ресторану — ее любимому ресторану.

Убедившись, что Вероника уехала, мужчина, следивший за нею от самого банка, с усмешкой открыл ячейку, достал пакет с деньгами и неторопливой походкой покинул здание вокзала.

Влад Алябьев вернулся домой поздно вечером. Он нашел Веронику спящей, полностью одетой. Нагнувшись, чтобы раздеть ее, Влад обнаружил, что она безнадежно пьяна. Вздохнув, он все же снял с нее одежду, а после, разоблачившись сам, лег и сразу уснул.

Проснулась Вероника поздно, совершенно разбитая. Влада рядом, естественно, не было — стрелки часов показывали половину одиннадцатого. У Вероники разламывалась голова; мало того, она пребывала в состоянии бессильной злобы. Злобы на неизвестного шантажиста, выманившего у нее половину состояния, злобы на тот чертов день, когда она познакомилась со Шматовым, злобы на самого Шматова. Она злилась даже на горничную Люсю, принесшую ей тот окаянный конверт. Долгий, как результат обета безбрачия, список можно было продолжать до бесконечности, и лишь самой Веронике не нашлось бы в нем места.

Кроме того, что она отвратительно себя чувствовала и была зла на всё вокруг, ей требовалось с кем-нибудь поделиться свалившейся на нее бедой, поплакаться кому-то в жилетку. Да что там в жилетку! Вероника была готова рыдать даже в рукава от упомянутой жилетки, лишь бы нашелся человек, согласный утешить ее, разделить с нею ее паршивое настроение. Веронике не пришло на ум ничего лучше, как позвонить Максиму.

Отозвался он бодро: