Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 46

Спартак вышел вперёд, окинул взглядом строй. Гладко выбритый и подстриженный, точно перед выходом на арену; в чистой тунике, подпоясанный простым кожаным ремнём с медной бляхой. Он положил руку на рукоять меча, сделал глубокий вдох.

— Уверен: вы все уже знаете, что происходит, — сказал Спартак (говорил негромко, но его голос звучал отчётливо в нарушаемой лишь пением птиц тишине). — Рим прислал шесть когорт солдат, чтобы подавить наш мятеж. Они ценят нас всё дороже, но всё ещё недостаточно дорого. Не расщедрились даже на легион. По-прежнему видят в нас лишь плохо вооружённых и неорганизованных оборванцев. И в этом их главная ошибка. Вчера они уже сунулись к нам и получили по зубам. Поняли, что силой нас не возьмут. Поэтому попытаются взять нас измором. Они построили внизу лагерь и перекрыли ведущую к нам дорогу. Надеются, что скоро у нас закончатся припасы, и мы либо приползём к ним на коленях, либо бросимся на стены их лагеря в самоубийственной атаке. И это прекрасно.

Спартак улыбнулся.

По строю пробежались удивлённые шепотки.

Спартак показал нам ладонь — шепотки стихли.

— Это очень хорошо, что они уже считают нас проигравшими, — сказал Спартак. — Там, за укреплениями римского лагеря, сейчас множество солдат. Чтобы их победить, каждому из нас придётся убить не меньше десяти римлян. А перед этим ещё и разодрать себе животы о римские укрепления. Это они так считают. Они уверены, что победить мы не сможем. Но и подставлять свои шеи под наши мечи больше не хотят. Там, внизу, римские солдаты обосновались надолго — так они считают. Они знают, что припасы у нас есть. Поэтому голодать мы начнём не сегодня и не завтра. Сейчас они там спорят, когда именно мы обезумим от голода настолько, что спустимся с Везувия и бросимся в атаку на их укрепления. Сомневаюсь, что они нас ждут раньше чем через пять дней.

Спартак усмехнулся и произнёс:

— А мы их удивим: спустимся к ним сегодня ночью.

Он замолчал — позволил встревоженным шепоткам снова пробежаться по строю.

Снова поднял руку — снова тишина.

— Мы спустимся к ним сегодня, — повторил Спартак. — Вот только не там и не так, как они этого ждут. Мы явимся к римским солдатам неожиданно. Когда они будут спать в своих палатках. Придём к ним с оружием в руках. Скольких безоружных и испуганных римлян убьёт каждый из вас? Это не так уж важно. Важно то, что мы ворвёмся в римский лагерь нежданными. Шесть когорт солдат — это только звучит грозно. Ночью это будут не когорты, а испуганные и растерянные люди. Что такие люди сделают при нашем появлении? Некоторые схватят оружие. Таких мы убьём. Но многие римляне просто побегут: в панике, с пустыми руками. Вот и пусть бегут. Нам их жизни и свобода не нужны. Убьём столько римлян, сколько понадобится. Но гнаться ни за кем не станем.

Спартак покачал головой и сообщил:

— Безоружные и напуганные римляне — это уже не угроза. Они понесут свой страх дальше и передадут его другим. Вот и пусть несут. Мы с вами ночью пойдём вниз не за ними. Там, внизу, нам нужно кое-что другое: нам нужен римский лагерь. Весь лагерь, со всеми его укреплениями, палатками, вооружением и провизией. Вот за каким трофеем мы с вами сегодня спустимся вниз. Ведь мы же не собираемся сидеть на этой горе вечно? Вспомните, зачем мы ушли из людуса. За свободой. Здесь, на Везувии, мы свободны. Вот только будем за эту свободу сражаться вечно. Рим никогда не оставит нас тут в покое. За этими шестью когортами придёт легион. Затем — два или три легиона. У Рима много солдат. Он отправит к нам всех. Поэтому… мы отсюда уйдём. Когда будем готовы.

Спартак приподнял гладко выбритый по римскому обычаю подбородок.

— Для похода через Италию нам понадобится много вещей, — сказал он. — В том числе и палатки. Поэтому я вас предупреждаю: сегодня ночью римские палатки не жгите. Это уже наши палатки. В них мы будем ночевать, когда отправимся в поход. Куда бы мы ни пошли — палатки нам пригодятся в любом случае. Они не помешали бы нам даже здесь и сейчас, на Везувии. Поэтому берегите их… по возможности. Каждый из отрядов получит конкретные задачи на бой. Командиры вечером вам их объяснят. Я только напоминаю, что мы не шайка разбойников: там, внизу все выполняют приказы командиров. От этого зависит наша общая победа. А от этой победы зависят жизни и свобода каждого из нас. Сейчас отдыхайте. Никаких тренировок. Наша работа начнётся ночью.

Глава 18

— Он это серьёзно? — сказал Бренн. — Про палатки.

Бренн присел рядом со мной на булыжник, который сам недавно притащил в лагерь и использовал в качестве персонального трона. Он стрельнул взглядом в сторону натиравшего тряпицей клинок меча Руфуса. Снова взглянул на меня.

— Считаешь, что ночевать в римской палатке хуже, чем под эти навесом? — спросил я и указал на наши самодельные укрытия, которые чуть покачивались на ветру.

Будто бы по моей просьбе, один из навесов сбросил с себя пару подсохших листьев.

Бренн махнул рукой, сощурил правый глаз.

— Серг, ты ведь меня понял, — произнёс он. — Я не о том, где хорошо и где плохо, говорил. Я имел в виду: он действительно считает, что мы победим? Ты видел, сколько там солдат? Да, я согласен, что они поначалу растеряются…

— Они и потом растеряются, — ответил я. — Ты забыл, что они не гладиаторы. Они не привыкли к битве один на один. Им нужно чувство локтя и строй. Вот рецепт их побед и спокойствия. Они никогда не дрались за пальму.

— Серг, я понимаю…

Я перебил:

— Бренн, там будут не ветераны, забыл? Эти шесть когорт надёргали с миру по нитке. У них и в строю не будет должной слаженности. Они вместе меньше, чем мы. А тут ещё ночь, хаос в лагере, паника. У них не будет шанса на победу.

Бренн усмехнулся и сказал:

— Ты говоришь, как Спартак.

— Потому что Спартак прав, — ответил я. — Ты сам мечтал о возвращении в Галлию. Разве не так?

Бренн тряхнул головой.

— Ну, мечтал, — произнёс он.

— Теперь у нас будут для такого похода средства. Повозки, животные и целый римский походный лагерь. Нам его хватит с запасом. Даже если к нам уже завтра прибежит тысяча новых бойцов. А они прибегут, можешь мне поверить. Как только мы прогоним эти шесть когорт и обоснуемся в их лагере. Вон, сколько народу к нам после прошлой победы пришло.

Бренн махнул рукой.

— Серг, ты так говоришь, словно нам нужно просто спуститься вниз и забрать этот лагерь себе.

— Так оно и есть, — сказал я. — Это самое удивительное. Просто спустимся и заберём. Никаких баталий строй на строй. Пришёл, увидел, победил. Вот и всё. Римляне там, внизу, нас боятся. Уж можешь мне поверить. Мы для них — толпа кровожадных гладиаторов, наученные драться дикари. Что они сделают, когда поймут спросонья: эти дикари уже хозяйничают в их лагере?

— Сбегут?

— Вот именно. Сбегут.

— Ты так думаешь? — спросил Бренн.

— Уверен в этом, — ответил я. — Это мы с тобой, Бренн, будем драться за свою жизнь и свободу. И потому, что нас загнали в угол, не оставили нам другого выбора. А у римских солдат сегодня ночью выбор будет: ринуться в бой один на один с ужасным кровожадным гладиатором или убежать. Причём, второй вариант им гарантирует жизнь. А что гарантирует первый? Что они выберут?

Бренн хмыкнул и дёрнул головой.

— Нет, ну… если так посмотреть…

— А как иначе?

— Тогда…

Бренн наклонился ко мне и тихо сказал:

— … Я бы на их месте точно дал дёру. Им же за драку с нами даже ветку пальмы не дадут.

— Вот именно, — сказал я. — Одно дело: шесть когорт в поле против четырёх неполных и плохо обученных центурий. И совсем другое — бой среди ночи с настоящим опытным гладиатором: лицом к лицу, когда вокруг тебя в темноте уже кричат от боли и страха. Такое не всякий римский легионер-ветеран выдержит. Куда уж этим? Так что, да: сегодня ночью мы заберём наши палатки.

Бренн окинул взглядом сидевших под навесами бойцов и заявил:

— В одну палатку весь наш отряд не поместится.