Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 6

У кухни было непривычно тихо, словно после ужина прошло много часов. Обычно в это время там шумели бойцы, толкались в дверях, ругались и спорили из-за очереди. Сейчас из кухни как обычно пахло кашей и горелым маслом, но очереди к котлу через дверной проём я не заметил. Пятеро ветеранов стояли перед входом, тихо переговаривались и посматривали во двор.

Ещё троих гладиаторов я заметил у стены, шагах в десяти от ворот. Один неспешно перетягивал ремень сандалии. Двое других будто бы нехотя беседовали и время от времени поглядывали на пересекавшую двор повозку. Группа бойцов построилась у стены — будто встречали вернувшуюся с мунуса процессию. Я отметил: на пальмовую ветвь в моей руке посмотрел только Бренн.

— … Сергиос, хорошо бы проверить…

Меда прервалась на полуслове, остановилась. Замер и мул, наткнувшись на будто бы случайно оказавшегося у него на пути бойца. Шагавший рядом с повозкой охранник прикрикнул на гладиатора — грозно, с оттенком пренебрежения в голосе. Я повернулся к примолкшей Меде, проследил за направлением её взгляда. Через двор к нам шёл муж Меды.

Шёл быстро, обходя стоявших у него на пути гладиаторов по широкой дуге. Смотрел на лицо своей жены. Крепкий, жилистый, шире меня в плечах. На вид: лет тридцать пять, максимум сорок. Тёмные волосы коротко острижены. Глаза глубоко посаженные, тёмные. Я невольно вспомнил, что у Джованьоли он был белокурым, длинноволосым и голубоглазым. Ошибся классик.

Муж Меды провёл взглядом по моему лицу — на мгновение наши взгляды встретились. Посмотрел он и на свою жену. Но к Меде не подошёл — перевёл взгляд на повозку. Мул недовольно всхрапнул. Возница привстал. Охранник снова прикрикнул на замешкавшегося у самой морды мула бойца. Тот примирительно вскинул руки, изобразил испуг.

Стоявшие у стены гладиаторы хохотнули. Веселья я в их смехе не уловил — скорее, нервозные нотки. Муж Меды не дошёл до нас два шага. Свернул к стоявшему около мула охраннику. Сунул руку под тунику…

В его правой руке тускло блеснул металл клинка. Меда отшатнулась. Её муж схватил охранника за плечо и дёрнул на себя. Охранник потянулся к мечу. Поздно. Спартак ударил его ножом в шею, под челюсть.

Глава 3

Хрипящий охранник вцепился в плечо своего убийцы. Преградил ему путь к повозке. На выложенный камнем двор хлынула густая тёмная кровь. Мир на мгновение замер, словно на фотографии. Краем глаза я увидел побледневшее лицо Меды. Испуг в её глазах не заметил. Или просто не успел заметить? Потому что посмотрел на вернувшегося с нами в людус охранника — того, что шёл от амфитеатра в хвосте отряда. Сейчас он словно потерял бдительность. Замер в шаге от Меды, в двух шагах от меня. Он потянулся к мечу: будто рефлекторно. Спартак дёрнулся к нему. Умирающий охранник блокировал его продвижение. Но не моё.

Я выронил пальмовую ветвь. Взял за ориентир выглянувший из ножен клинок. Увидел и лицо охранника — удивлённое, даже ошеломлённое. Будто наяву услышал рёв трибун, как днём во время боя. Заметил рывок Спартака, вцепившегося ему в руку охранника, движение во дворе (там будто бы брызнули в стороны потревоженные рыбы). Клинок вынырнул из ножен — наполовину. И тут же провалился обратно, когда я навалился всем телом на тянувшую его руку. Хрустнула под ногой пальмовая ветвь. Охранник хрипло выругался — такое слово на латыни я ещё не выучил. Он рванулся назад. Я подался за ним. Рана на боку откликалась болью.

Спартак уже был рядом. Он ударил охранника ножом под рёбра. Тот дёрнулся у меня в руках. Спартак ударил ещё раз. Охранник приглушённо пискнул. Я ощутил: сопротивление ослабло. Он потянул меня к земле. Я выпустил обмякшее тело — охранник упал между мной и повозкой. Топот ног, звон железа, предсмертный хрип — в стороне ворот. Охранник скрючился у моих ног. Над ним склонился Спартак. Вытащил из его ножен меч. Взглянул мне в лицо, словно зафиксировал мой образ в памяти. Тут же отвернулся. Спартак выронил окровавленный нож посмотрел на уже спешивших в нашу сторону от дверей оружейной охранников.

Он перебросил в правую руку меч, подхватил с земли круглый щит парму. Охранники шли в ногу, прикрывались щитами — небольшой, но ровный строй. От кухни к нам рванули пятеро бойцов — гладиаторы с тесаками и с длинными железными вертелами. Не успеют началу схватки. Спартак шагнул от повозки: навстречу охранникам. Меч держал низко, у бедра. На меня не оглянулся. Словно нарочно оставил меня позади, дал пространство для манёвра. Я почувствовал удары в висках, и в кончиках пальцев. Взглянул на скрючившееся у повозки тело. Шагнул к нему, вынул из ножен меч и подобрал щит. Краем глаза увидел, как стал на пути охранников Спартак.

Спартак встретил охранников в трёх шагах от повозки. Парму он держал перед грудью. Щиты скутумы закрывали охранников от подбородков до голеней. Первый охранник поднял меч и ткнул Спартака поверх щита — в плечо. Спартак отбил удар и отступил на шаг. Второй охранник шагнул вправо. Но атаковать не успел: я встал рядом со Спартаком и прикрыл его бок. Охранник повернул скутум ко мне. За щитом я увидел его голову, правое плечо и руку с мечом. Он резко уколол. Я сдвинул парму. Щит вздрогнул от удара. Нога поехала на камне, я едва удержался от падения (не песок). Под повязкой на боку напомнил о себе порез.

Первый охранник пошёл вперёд. Спартак сместился влево, скутум повернулся вслед за ним. Стена из щитов распалась. Второй охранник атаковал. Меч клюнул в край моего щита. Я сделал ответный выпад — охранник сдвинул скутум и шагнул вперёд. За моей спиной один из гладиаторов ударил о борт повозки. Мул заржал и рванул постромки. Охранник снова толкнул меня скутумом. Я подставил парму и повернулся боком. К повозке его не пустил. Та оказалась слева от меня. Я заметил: Меда замерла у колеса. Рядом с ней двое бойцов уже тянулись через борт к оружию. Охранник навалился на меня щитом. Я отступил ещё на шаг.

Слева охранник толкнул Спартака скутумом. Тот встретил удар пармой, шагнул в атаку, ударил краем щита по руке с мечом. Охранник отдёрнул руку — край пармы лишь скользнул по ней. Спартак ушёл влево. Охранник повернул щит за ним и открыл правый бок. Я дёрнулся туда, но второй отбил мой выпад щитом. Ткнул меня клинком в шею. Я отбил меч пармой, ответил. Попал по краю скутума. На миг показалось: я снова на арене. Охранник потеснил меня к повозке. Я отступил. За его правым плечом появились гладиаторы — пятеро. Не арена. Честного боя здесь не будет. Как и радостных воплей жующей жареный горох публики.

Первым к нам подбежал боец с длинным железным вертелом в руках. За ним — другой, с тяжёлым тесаком. Я ударил по краю скутума. Спартак повторил мой удар — оттянул на себя внимание противника. Скутум дёрнулся ко мне, из-за него выглянул меч. Боец с вертелом сорвал атаку: ударил охранника сзади под лопатку. «…Как куропатку на вертел…» — вспомнились слова Бренна. Охранник дёрнулся и вскрикнул. Скутум врезался краем в камни у его ног. Спартак шагнул вперёд и ткнул своего противника клинком в бок — попал в сместившийся скутум. Его противник вздрогнул: тесак обрушился ему на предплечье, кухонный нож чиркнул по плечу.

Охранник получил удар в шею (Спартак провёл показательный укол), выронил скутум, рухнул на колени и завалился набок. Другой охранник ещё держался — с вертелом в спине. Его снова ударили сзади. Мне в лицо брызнули капли крови. Охранник пошатнулся, рухнул к моим ногам. Я отступил к повозке, опустил оружие. Сердце отсчитывало секунды. Я опустил взгляд. Тёмная кровь растекалась у моих ног между каменными плитами. «Началось», — мелькнула у меня в голове мысль. Поймал себя на том, что вспоминаю, как эти события описаны в романе Джованьоли. Был ли там насаженный на вертел охранник?

Слева от меня тяжело дышал Спартак. По его виску стекали капли пота — не кровь. Спартак посмотрел на ещё хрипевших охранников (с тех уже стягивали доспехи, отобрали оружие), потом бросил взгляд в сторону оружейной (в дверь которой пока безуспешно ломились гладиаторы) и в направлении ворот (где схватка уже завершилась). Упёр рукоять меча в колено, шумно выдохнул. Взглянул он и на меня — кивнул, словно поблагодарил за помощь. Я ответил ему похожим кивком. Спартак ухмыльнулся, отыскал взглядом склонившуюся над раненным бойцом Меду. Резко выпрямился и с оружием в руках направился к суетившимся у оружейной гладиаторам.