Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 7

Я посмотрел на повозку. Делёжка оружия завершилась почти мгновенно: вернувшиеся с мунуса гладиаторские комплекты разошлись по рукам бойцов (в том числе и подарившее мне первую победу на арене копьё). Я заметил на земле у повозки пальмовую ветвь. Та не походила больше не награду: растоптана десятком ног и пропитана кровью первых жертв восстания. Я подошёл к павшему от рук Спартака охраннику, расстегнул на нём пояс и снял его вместе с ножнами. Пустые ножны не привлекли внимание гладиаторов — дождались моего возвращения. Я спрятал в ножны меч, приладил пояс поверх своего. Мул шарахнулся от меня и натянул постромки.

Взгляд снова зацепился за лужу крови под охранником. Как там было у Джованьоли? Спартак атаковал римлян горящим факелом? Я переступил через лужу свежей крови и окинул взглядом двор. Восстание началось не по сценарию Джованьоли. Группа гладиаторов ломилась в дверь оружейной — скорее от отчаяния, чем в надежде на удачу: такую дверь лавкой или плечом не выбить. Наспех вооружённые трофеями бойцы столпились у перехода между корпусами людуса. Особого рвения прорваться к соседям не проявляли. Будто не верили, что коллеги из соседних корпусов поддержат бунт; или помнили об оставшихся там охранниках.

Створки ворот так и не заперли. Между ними лежали тела караульных — уже лишённые доспехов и оружия (один остался даже без сандалий). Там же я увидел и тело гладиатора. Тот замер на животе, ветер перебирал на его затылке рыжеватые волосы. Я невольно затаил дыхание. Но тут же сообразил: не Бренн. Потому что Бренна я нашёл взглядом у стены. Он плечом привалился к каменной кладке, словно отдыхал после схватки. В руке держал кухонный нож. Тяжело дышал и зыркал по сторонам, точно ждал нападения или отыскивал взглядом жертву. Заметил меня — махнул мне рукой. Крикнул — в шуме голосов я не разобрал его слов.

Бренн шагнул в мою сторону. Но пошатнулся, скривился и снова навалился плечом на стену. Словно опустошил под вечер кувшин неразбавленного вина и захмелел с непривычки. Снова махнул мне. Ткнул пальцем в сторону повозки. Я повернул голову — Бренн указывал на пальмовую ветвь. Его снова качнуло. Я заметил, как выпрямилась перевязавшая руку темноволосого бойца Меда. Она тоже посмотрела в сторону Бренна. Меда нахмурилась и поспешила к воротам — словно откликнулась на зов моего соседа по комнате. Бренн снова покачнулся, опустил нож. Только сейчас я заметил, что на земле рядом с его ногой блеснула лужица крови.

Около Бренна я очутился одновременно с Медой. Мне показалось, что пересёк я двор почти мгновенно. Меда поставила на землю сумку, приподняла на ноге Бренна промокший от крови подол туники — оголила украшенную кровавыми росчерками ногу. Рисунок на коже походил на гребень: почти горизонтальный порез (или прокол) и полосы-струйки, соединявшие его с сандалией. Бренн вздрогнул и выдал нервную фразу — не на латыни. Меда нахмурилась, придвинула к себе сумку. Я уловил знакомый запах: уксус. Он будто пробудил боль (напомнил о себе полученный сегодня на арене порез). Порез Бренна выглядел серьёзнее моего.

У меня за спиной громыхнул в дверь оружейной комнаты таран-лавка, прозвучал нервный хохот, и снова ожили притихшие было голоса.

Меда опустилась перед Бренном на колени.

Скомандовала:

— Брось нож.

Бренн разжал пальцы. Кухонный нож упал на камни.

Меда двумя пальцами раздвинула кожу у краёв раны. Я невольно наклонился ближе. Порез оказался глубже, чем мне показалось изначально (всё же прокол — клинком), внутри него темнела кровь. Бренн напрягся, но ногу не отдёрнул. Меда пару секунд рассматривала рану, провела ладонью чуть ниже неё по бедру. Затем достала из сумки сложенный кусок ткани и плотно прижала его к разрезу. Кровь проступила сквозь ткань. Меда надавила сильнее. Бренн стиснул зубы и привалился затылком к стене. Я смотрел на быстро темневшее полотно. Кровь сочилась из-под пальцев Меды, но не выплёскивалась толчками.

Меда вытащила из сумки второй кусок ткани, положила поверх первого и снова прижала к ноге Бренна ладонью. Несколько мгновений выжидала, только держала на ране ткань. Тёмное пятно расползлось почти до края верхнего полотна, потом будто замерло. Меда чуть ослабила нажим. Свободной рукой она достала из сумки небольшой кувшин с уксусом (знакомый кислый запах усилился ещё до того, как Меда сняла пробку). Первый кусок ткани Меда с раны не убрала. Смочила уксусом ещё один, отжала его на землю и положила на ногу поверх окрашенной кровью ткани. Бренн резко втянул сквозь стиснутые зубы воздух, сжал кулаки.

Посмотрел на меня и сообщил:

— Достал меня этот гад. Резвый оказался. Не ожидал от него. Сволочь. Что за невезение, Серг?

Он посмотрел мимо меня — на лежавшее около ворот тело охранника. Затем сместил взгляд на мёртвого гладиатора. Меда достала из сумки длинную полосу ткани — одной рукой, обвила её вокруг ноги Бренна выше колена, потом ещё раз — уже поверх сложенных кусков полотна. Третий слой повязки сделала туже, чем первые. Меда подтянула друг к другу концы повязки и завязала их сбоку бедра. Придирчиво осмотрела повязку. Бренн пошевелил ногой и тут же снова зашипел, заскрежетал зубами. Снова заговорил на родном языке — я примерно уловил смысл его слов: ругательства не потребовали перевода.

Меда выпрямилась. Сообщила, что рана глубокая, но артерии не задеты, и кость не пострадала. Нервно ухмыльнулась и заверила меня уже на греческом, что путь для духов-микробов в рану перекрыла. Бросила взгляд на ворота, нахмурилась. Сказала, что ногу сейчас лучше не тревожить — чтобы не возобновилось кровотечение. Бренн тоже посмотрел за ворота и хмыкнул. Меда словно попрощалась с нами взглядом и поспешила к толпившимся у перехода в соседнее крыло людуса гладиаторам — там я увидел затылок Спартака. Бренн проводил лекарку взглядом. Осторожно ступил на раненую ногу и снова вздрогнул.

Посмотрел мне в лицо.

— Ерунда, — сказал он. — Мясо быстро зарастёт. Это тебе не кость. С тобой-то, Серг, что? Кастор?

Он указал на мой бок.

— Порезался, — ответил я.

Проследил за Медой. Она подошла к столпившимся у перехода в соседнее крыло гладиаторам и скрылась за их спинами. Точнее, за спиной своего мужа, Спартака. Рядом со Спартаком я заметил Крикса и Эномая. Крикс говорил, показывал рукой в сторону перехода между корпусами. Эномай и Спартак слушали его речь. Крикс снова указал на переход, Эномай оглянулся через плечо на двор. Спартак посмотрел сначала туда же, потом в мою сторону: за ворота. Спартак, Крикс, Эномай — имена, раньше существовали для меня только на страницах романа Джованьоли. Полгода назад эти люди впервые предстали передо мной во плоти.

— Совещаются, — сказал Бренн. — Серг, ты-то хоть знал, что они затевали?

Я неопределённо повёл плечом.

— Мне почему не сказал? Я думал, Серг, что мы друзья.

Бренн снова скривил губы от боли. Склонился к земле и подобрал нож. Усмехнулся.

— Смотри, с чем пришлось драться, — сказал он и показал мне своё оружие. — Ты-то, я смотрю, уже и трофеи взял.

Бренн качнул головой.

— Везучий ты парень, Серг. Я уж подумал, завалят тебя там у повозки. Прости, предупредить не мог. И помочь — тоже. Меня к воротам отправили. С этой вот дрянью.

Он снова тряхнул ножом.

— Эномай этого гада завалил. А я вот подставился. Как сопливый новичок. Серг, что за невезуха сегодня? Пожрать толком не дали, ногу проткнули. Ещё и без нормального оружия остался.

Бренн покачал головой. Сунул руку за пазуху и достал расплющенную корку хлеба. Придирчиво осмотрел её, оторвал зубами небольшой кусок. Остатки протянул мне. Мой живот заурчал, но я от хлеба отказался.

Совещание у перехода в соседнюю часть людуса завершилось — об этом мне сообщил своими действиями направившийся к воротами Крикс. Его движение быстро подхватил весь двор: бойцы подбирали немногочисленные щиты, помахивали разномастным оружием, направлялись в нашу сторону. Крикс прошагал мимо — не взглянул ни на меня, ни на Бренна. Следом за ним в составе плотной группы из трёх десятков гладиаторов прошли Спартак и Меда. Эномай поравнялся с нами и остановился. Взглянул на перевязанное бедро, потом на лицо Бренна. Хлопнул Бренна по плечу и похвалил его за смелость при атаке на ворота.