Читать книгу 📗 "Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна"

— Теперь вложи больше силы, — сказал он, и уголок его рта дернулся в улыбке. — Если поможет, представь перед собой кого-то, кого ты не выносишь. Порежь его в лоскуты.

— Какая коварная мысль, — отозвалась я. — Мне нравится.

Это было утомительно, но, должна признать, увлекательно. Сосредоточенность на балансе и физических движениях расслабляла, мой разум был так занят делом, что я почувствовала, как в душе распространяется покой. Чем дольше мы тренировались, тем проще было входить в ритм. Стойка, шаг, удар. Стойка, шаг, удар. Запоминать последовательность было легко, эта рутина приносила удовольствие, а скупая похвала Тарана подстегивала идти дальше.

Когда он объявил об окончании занятия, я, к своему удивлению, почувствовала разочарование.

— А теперь скажи честно: ты хочешь это повторить?

Я кивнула, отпивая воду из бурдюка, который он предусмотрительно прихватил с собой.

— Однозначно.

Я присела на деревянную скамью у стены, пораженная тем, как сильно устала. Назавтра тело точно будет ныть.

— Хорошо. У тебя неплохая координация, так что со временем прогресс будет заметен.

— Можно тебя спросить? — поинтересовалась я, и он кивнул. Сделав еще глоток, я указала на плиту на стене. — Это клятва, которую вы все даете?

Таран даже не взглянул на нее — он и так знал, о чем речь.

— Да, а что?

— Это поэтому Гвит такой… — я осеклась, боясь, что спрашиваю лишнее.

Таран на мгновение замер, глядя на меня своими пугающими золотистыми глазами, обдумывая ответ.

— Это часть Обета, который мы приносим в ночь бдения, и слова, которыми мы руководствуемся в жизни. Но в Гвите есть нечто большее, чем просто следование уставу.

— Вот как? — выдохнула я, пораженная его откровенностью.

Таран подошел и сел на скамью рядом со мной, упершись локтями в колени и глядя в пол.

— Я знаю Гвита дольше, чем кто-либо другой, — продолжил он приглушенным тоном, словно доверяя мне тайну. — Мы встретились, когда я только начинал обучение оруженосцем. Он всегда был серьезным, волевым и целеустремленным — так его воспитали. Потребовалось много времени, чтобы он открылся. Поначалу с ним было трудно сойтись, но мы вместе упорно тренировались, и он зауважал меня за это.

Взгляд Тарана был прикован к каменному полу, но он не видел его, он смотрел в прошлое.

— Я был первым сверстником, который уложил его на лопатки, и я до сих пор помню его взгляд. Смесь ненависти и азарта. Я не знал, прикончит он меня или пожмет руку. К счастью, он выбрал второе, и после этого мы стали друзьями.

Я сидела молча, ловя каждое слово и пытаясь представить этих двух могучих мужчин мальчишками. В его рассказе они представали нескладными юнцами, полными потенциала и стоящими на пороге зрелости.

— Отец Гвита давил на него и никогда не баловал добрым словом, — лицо Тарана исказилось от отвращения. Его отношение к этому человеку было очевидным. — и это злило Гвита. Старика заботило лишь наличие наследника, а не сын, за чьим ростом и успехами было бы приятно наблюдать. После смерти матери в мире Гвита осталось мало доброты. Не думаю, что они разговаривали с тех пор, как Гвита посвятили в рыцари. У него нет желания возвращаться в родовое поместье, и он видит сестру только в том случае, если она сама приезжает сюда.

Таран глубоко вздохнул и выпрямился, потирая лицо, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Долгое время он давал волю гневу, позволяя ему управлять собой, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Его едва не вышибли из учебного корпуса, пока однажды ночью он не доверился мне. После того разговора он стал прилагать больше усилий, чтобы сдерживать нрав. Теперь он умеет направлять этот гнев, сохранять равновесие. Но я знаю, что он боится однажды потерять этот контроль.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила я в лоб, теребя подол рубашки. Горло перехватило от жалости к тому, через что прошел Гвит. — Сомневаюсь, что ты каждому первому рассказываешь такие вещи о нем.

Таран усмехнулся, в упор глядя на меня.

— Ты права. Он бы меня убил, узнай он, что я тебе наболтал. Это место полно людей, которые не умеют быть искренними. Большинство ищет выгоду и способ возвыситься над другими. Ты не такая.

Я неловко поежилась под его проницательным взглядом.

— Он проявил к тебе интерес, и я хочу быть уверенным, что ты его понимаешь. Потому что, видит бог, сам он не станет облегчать тебе задачу знакомства с собой.

Таран поднялся и коротко потер затылок, давая понять, что разговор окончен. Я откинулась назад, моргая от такой внезапной перемены в нем.

— Жду тебя здесь каждое утро с восьмым ударом колокола, — объявил он четким и твердым голосом, будто предыдущей беседы и не было. — Мы продолжим обучение, чтобы ты могла хотя бы защитить себя в случае нужды. Сегодня у тебя было хорошее начало. Можешь собой гордиться.

И я действительно гордилась.

Глава 21

В Империи уже много лет царит хрупкий мир, но теперь король желает вторжения. Он жаждет власти и господства над всеми и готов рискнуть жизнями всех своих подданных. Ради чего? Ради шанса найти останки Котла? Это безумие, и мы не должны с этим мириться.

Выдержка из письма лорда Дарака из Тилии неизвестному сообщнику. «Собрание отчетов о гражданской войне в Брейто».

В саду распускались цветы, а деревья, росшие вдоль клумб, украсила молодая весенняя листва. Теплое послеполуденное солнце заливало высокие стены, создавая сонную атмосферу, покидать которую совсем не хотелось. Леди Бекка сидела в окружении своих фрейлин, слушая, как молодая дворянка читает вслух книгу стихов. Поначалу я нервничала, принимая приглашение, боялась, что буду выглядеть нелепым дополнением к свите леди Бекки, но Гвит убедил меня согласиться.

Несмотря на все опасения, я чувствовала себя вполне довольной. Леди Бекка поощряла младших членов двора практиковаться в ораторском искусстве, пении или игре на инструментах. От меня требовалось только присутствие, и это меня полностью устраивало. Это помогало освоиться в новом мире. Сад находился внутри внешних стен замка, в стороне от главных зданий, и это уединенное место защищало нежные растения от суровых весенних штормов. В воздухе плыл тонкий аромат цветов с неизменной горьковатой примесью морской соли.

Удерживать внимание на поэзии было трудно — веки тяжелели после долгой ночи, проведенной за чтением. Накануне Га’Ласин разрешил мне взять несколько книг, и я до самого утра распутывала многообещающую нить исследования. В такой приятной обстановке было сложно не уснуть.

Домашние гвардейцы патрулировали границы сада чаще обычного из-за присутствия леди Бекки, но старались не мешать. Они следовали определенному маршруту, и я невольно начала его отслеживать. Звук их сапог по сланцевым плитам доносился издалека, становясь предсказуемым по мере того, как они выполняли свои инструкции. Повторение всегда меня успокаивало, и мои пальцы выстукивали ритм их шагов в такт стихотворению. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом покоя.

Ритм сбился, и я нахмурилась, почувствовав, что узор нарушен.

Не уверена, что произошло первым. Но все закончилось за считанные мгновения.

Человек в гвардейской форме бросился вперед, сжимая в руке кинжал и топча цветы. Он несся прямо к леди Бекке. Не помню, вскочила ли я сама, чтобы преградить ему путь, или сначала мое тело наполнилось жаром. Так или иначе, от стен отразились испуганные крики, и я поняла: я не позволю этому случиться снова. Я уже подвела Мелоди. Я больше не буду сидеть сложа руки и смотреть, как кому-то причиняют боль.

Стражники уже бежали к нему, но я знала, что он доберется до леди Бекки раньше них. Когда он поравнялся со мной, я бросилась ему наперерез, намереваясь замедлить. Я не была воином. Я знала, что не сильная и не быстрая, но я могла стать препятствием, чтобы другие успели его остановить.

Воздух вырвался из моих легких, когда он врезался в меня: его кираса придавила мою грудь к ребрам. Я вцепилась в него и, падая, повалила на себя. Удар о землю выбил остатки воздуха из легких, в ушах зазвенело. На мгновение перед глазами вспыхнуло воспоминание — тело Мелоди, падающее на землю.