Читать книгу 📗 Обратный отсчёт 5 (СИ) - Алмазный Петр » Страница 51

Дело дошло до натурального цирка. С конями и рыцарями в сверкающих доспехах. Когда матушка умерла и осчастливила сыночка признанием, что папашей его был Салтыков (интересно, зачем она это исполнила?), тот не нашел ничего лучшего, как вскрыть гроб и устроить пышное перезахоронение Петра III. А перед этим выставил в Зимнем дворце его череп, водрузил на него корону и заставил всю семью его целовать.

Потом состоялась пышная процессия до Петропавловской крепости.

Пешие офицеры в чёрных епанчах и широкополых шляпах, несущих знамена с гербами княжеств и областей Российской империи. Трубачи и два конных адъютанта. Великие князья с супругами. Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский с Большой императорской короной. Другие генералы. «Рыцарь света» — фигура в позолоченных латах на коне с золотой попоной, символизирующая вечную память об усопшем. «Печальный рыцарь» — пеший, в чёрных латах с поднятым мечом, символ государственного траура. Строй свеченосцев с черным траурным знаменем. Литаврщик на коне, два рыцаря с атрибутами орденов Святого Андрея Первозванного и Святого Георгия. Эскадроны Кавалергардского полка. Духовенство с алыми хоругвями и церковный хор. Преображенцы, гатчинцы. Мария Федоровна с черным шлейфом в три метра. И колесница с саркофагом под балдахином, запряженная конями черной масти с черными попонами и плюмажами.

И все это в жуткий мороз.

Тем еще затейником показал себя Павлуша (и Саблуков мне сказал в глаза, что Петербург жил скучно⁈).

Нет, Павел точно не стерпел бы откровений Ференца Эстерхази.

А мне по барабану. Более того, не удивлен. Давным-давно, еще в первой жизни, в далеком будущем, читал, что в крови Романовых нашли габсбургский мужской ген. Так вот он откуда взялся. Эти Эстерхази — большие друзья с Габсбургами, могли и породниться.

— Ты вот что, Ференц… Больше такого не говори никому, не надо. Если, конечно, голова на плечах тебе нужна.

Граф неожиданно проявил характер. Глубоким басовитым голосом ответил:

— У меня не оставалось выбора. Вся столица только и ждет казни брата.

— Он тебе кто?

— Кузен. Он вырос на моих глазах. И я глубоко почитал его отца.

— Сколько тебе?

— Пятьдесят восемь.

— Дети?

— Бездетен.

— На первое время сгодишься.

Эстерхази склонился в галантном поклоне:

— Полностью к услугам Вашего Императорского Величества.

— Вот и чудно. Будешь венгерским королем.

Граф онемел.

Я пощелкал пальцами у него под носом.

— Что голову повесил?

Ференц засмущался аки воришка, пойманный за руку.

— Недостоин я!

— С чего бы? Вон, твой кузен вопил, что род ваш от самого Аттилы.

— Замешан в публичном скандале, — потупив глаза, признался будущий король.

— Ну-ка, ну-ка!

Граф честно рассказал, что от него однажды сбежала жена с графом Шуленбургом. Влюбленную парочку поймали. «Комиссия целомудрия» императрицы Марии-Терезии приговорила соблазнителя к смерти.

— Казнили⁈ — ахнул я.

— Нет! Я попросил для него прощения. Сказал суду, что благодарен ему за избавление от сварливой жены.

— Ха-ха-ха! Ты поступил, как подобает монарху. А где сейчас твоя «сварливая»?

— Давно живем вместе.

Я снова закатился от хохота и, не удержавшись, хлопнул графа по плечу.

— Годен! Все зачатки для монарха. Милосерден, отходчив, личина не безобразна, голос — аж до печенок пробирает. Только научись орлом смотреть. Давай, попробуй!

— Что?

— Орелом!

Эстерхази нахмурил брови и изобразил грозное лицо. Получилось лучше, чем у управдома Бунши.

— Сойдет! — махнул я рукой.

— Да кто же меня изберет? — Ференц был уже согласен. — Я выше ишпана, наместника графства, не поднимался. Был посланником в Венеции, Неаполе и Париже. Даже в Государственное собрание ни разу не попал.

Он снова смешался, видя мой снисходительный взгляд.

— Ты Эстерхази?

— Да.

— Сколько за вашим родом городков?

— Четыре сотни. Больше не у кого столько нет. Но старшинство…

— Кончай ныть. Сейчас все организуем. Позови стражу.

Граф, утратив вальяжность, вприпрыжку поскакал к двери.

— Пусть к нам приведут арестованного князя Николауса Эстерхази.

Пока ждали, я быстренько растолковал Ференцу политику партии. Русский с венгром — братья навек, и вынь да положь мне двенадцать гусарских полков, конно, людно и оружно. Мы заключим субсидиарный договор, по которому Российская империя обязуется Венгерское королевство защищать. А чтобы Буда ненароком не втянула нас в ненужную войну, внешнюю политику ее будет определять Петербург.

— Между прочим, точно такие же договора англичане заключили с Великими Моголами. Да еще денег потребовали за охрану, — ни слова не приврав, рассказал Ференцу. — А я не прошу. Цени!

Ференц ценил, но трусил.

А когда я рассказал ему, что нужно дать всем славянам автономию по примеру хорватской, то совсем скис.

— Ты пойми, — втолковывал я. — Словаки, сербы, русины, хорваты — это все славянского корня народы. И они будут за тебя горой, зная о поддержке Венгрии Петербургом. Но что-то им нужно дать. Без этого крепкого королевства у вас не выйдет.

— Дать нужно, — соглашался Ференц с такими правдивыми глазами, что становилось понятно: из него многое придется выбивать.

Привели Миклоша с лицом разной степени багровости и пожелтелости. На такого взглянешь и решишь, что не князь перед тобой, а «синяк»-забулдыга.

— Князь, у тебя два выхода, — тут же набросился я на опущенного на дно социальной лестницы генерал-фельдмаршала. — Или ты отправляешься в Венгрию и прикладываешь все силы без остатка, чтобы магнаты и дворяне избрали королем графа Ференца Эстерхази де Галанта. Или завтра тебя расстреляют во рву бастиона Лёвелбастай, а тело выбросят на городскую свалку. И клянусь, все имущество вашего рода отберу до последнего фартинга.

— Кого выбрать? — не поверил своим ушам Николаус.

— Меня, — скромно пробасил Ференц.

Князь закатил глаза и упал бы на пол — кузен вовремя его подхватил.

Когда Николаус-Миклош очухался и смог продолжать разговор, что-то залопотал о дворянской чести и верности австрийскому дому.

— Прочный мир и свободный обмен товарами между Венгрией и Россией. Дам проход к черноморским портам для вывоза зерна.

Выход к морю по Дунаю венграм перекрывали турки, и мое предложение оказалось сродни отмене американских санкций на иранскую нефть. Эстерхази-граф толкнул в бок Эстерхази-князя, и оба тут же принесли мне клятву верности. Один с радостью, другой — сквозь зубы.

Чтобы этот бешеный пес не сорвался с цепи и кузена не сбил с пути истинного, я с ним в Венгрию отправил почетный конвой из лейб-гусар и военных советников. Командовал конвоем ротмистр Давыдов. А ставить артиллерийское дело в будущей армии мадьяров выпало на долю двоюродного брата Дениса, подполковника Алексея Ермолова, вернувшегося в армию после ссылки.

Не знаю, как Наполеон управлялся с завоеванными территориями и легко ли ему пришлось, создавая новые королевства. Я, честно говоря, зашивался.

Больше всего проблем мне доставляли поляки. Но и с цесарцами, которые уже не цесарцы, хватало забот.

Франц II не спешил терять корону Венгрии, требуя гарантий, что они не нападут на земли австрийского дома и не пропустят турок.

Турок!

Большего бреда я не слышал. Скорее оторвав венгров от австрийцев, я положил предел их экспансии на Балканах. Хорватия-то, хоть и обладала автономией, но входила в состав многонационального Венгерского королевства.

Представлявший на переговорах Австрию фон Штадион, несостоявшийся посол в Петербурге, выпил мне всю кровь, мороча голову с разоружением ее армии.

Он настаивал, что для его королевства критически мало иметь всего лишь городскую гвардию, крепостные гарнизоны, десять регулярных пехотных полков и пять кавалерийских.