Читать книгу 📗 В его постели по контракту (СИ) - Гримвуд Алрия

Она вспомнила его слова: «Я устал от неожиданностей». Он нанял ее, чтобы предсказывать людей. И он использовал ее же методы, чтобы предсказать, обезвредить и поглотить ее саму.

Самое ужасное было то, что план сработал безупречно. Она позволила себе расслабиться. Поверить. Влюбиться.

Глубокий, животный рык вырвался из ее груди. Она вскочила, сгребла со стола дорогую фарфоровую чашку и швырнула ее в стену. Осколки со звоном разлетелись по комнате.

Измена была бы менее болезненной. Это было уничтожение. Стирание ее личности, ее воли, ее доверия. Он не просто хотел ее тела. Он хотел ее души. И он почти получил ее.

Ярость была белой и слепой. Она плакала, трясясь от рыданий, рвала на себе волосы, пока гнев не выжег все остальные чувства, оставив лишь холодную, кристаллизованную решимость.

Он хотел войны? Он ее получит. Но на этот раз это будет тотальное уничтожение. Без правил. Без пощады.

Глава 19

Лео вошел в ее офис через час. Его взгляд скользнул по осколкам на полу, потом перешел на нее. Она сидела за столом, идеально спокойная, ее лицо было маской бесстрастия. Следы слез были тщательно смыты.

— Несчастный случай? — спросил он, его голос был ровным, но в глазах читалась настороженность.

— Нечто подобное, — ее голос звучал металлически. — Разберемся.

Он подошел ближе, попытался поймать ее взгляд.

— Элис, что случилось?

Она наконец подняла на него глаза. И он увидел в них то, чего никогда не видел раньше — не гнев, не боль, а абсолютную, ледяную пустоту. Пустоту глубокого космоса, где нет ни света, ни тепла.

— Ничего, Лео. Абсолютно ничего. — Она улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Просто немного прояснилась ситуация.

Он почувствовал ледяную руку на своем сердце. Что-то пошло не так. Очень не так.

— Вечером обсудим слияние с «Астрал-Индастриз», — сказала она, возвращаясь к документам. — У меня есть соображения, как можно ускорить процесс.

Она говорила о работе, но каждое слово было отточенным лезвием. Он понимал — игра изменилась. Но он еще не понимал, насколько.

Вечером она сама пришла в его пентхаус. Она была в черном, облегающем платье, ее волосы были убраны в строгий пучок. Она выглядела как олицетворение мести.

Он попытался возобновить их ритуал — предложил вина, завел разговор о чем-то отстраненном. Она играла вдолгую, ее улыбка была холодной и точной, как лазер.

— Знаешь, — сказала она, подходя к окну, — я все думала о природе контроля. Ты был прав. Это наркотик. Но есть кое-что посильнее.

— И что же? — он стоял сзади, чувствуя исходящую от нее опасность.

— Равнодушие, — она обернулась, и ее глаза были пусты. — Абсолютное, тотальное безразличие. Когда тебе все равно, жив твой противник или мертв. Страдает он или радуется. Когда он просто не существует.

Она подошла к нему вплотную, ее руки легли на его грудь.

— Я хочу, чтобы ты меня взял меня. Грубо, — сказала она, и в ее голосе не было ни страсти, ни вызова. Только констатация факта. — Как в первый раз. Без нежностей. Как вещь.

Он попытался поцеловать ее, но она отстранилась.

— Нет. Без поцелуев. Без взглядов. Просто сделай это.

Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он пытался вернуть контроль, схватив ее за запястья, прижав к стене. Но ее тело было пассивным, безжизненным. Она не сопротивлялась, но и не отвечала. Она смотрела куда-то сквозь него, ее глаза были остекленевшими.

Он вошел в нее, пытаясь вызвать в ней хоть какую-то реакцию — стон, взгляд, что угодно. Но она была как кукла. Ее плоть была влажной и готовой — ее тело все еще предавало ее, — но ее разум, ее душа отсутствовали.

Это был самый жуткий, самый унизительный секс в его жизни. Он занимался им будто с куклой, и каждое его движение было напоминанием о его полном поражении. Он не сломал ее. Он заставил ее уйти в себя, в ту крепость, из которой, он чувствовал, ее уже не вытащить.

Когда он кончил, он отшатнулся от нее, чувствуя тошнотворную пустоту.

Она медленно сползла по стене на пол, поправила платье.

— Спасибо, — сказала она тем же бесстрастным тоном. — Это было вполне удовлетворительно.

Она встала и пошла к выходу, не оглядываясь.

— Элис! — его голос сорвался, в нем звучала паника, которую он не мог скрыть.

Она остановилась у двери.

— Да, мистер Вольф?

Эти два слова прозвучали как приговор. Мистер Вольф. Дистанция. Безразличие.

— Что ты сделаешь теперь? — спросил он, и ему показалось, что он тонет.

Она улыбнулась той же ледяной, страшной улыбкой.

— Что и положено делать профайлеру, мистер Вольф. Я собираюсь предсказать твое падение. И стать его свидетелем.

Дверь закрылась за ней. Лео остался один в огромной, пустой квартире, и тишина вокруг него была громче любого взрыва. Он выиграл сражение. Но проиграл войну.

Глава 20

Элис не ушла из «Кибернетики». Она стала его идеальным сотрудником. Безупречным, эффективным, безжалостным. Она предоставляла ему такие глубокие и точные анализы конкурентов, что он мог раздавливать их одним нажатием кнопки. Она была его самым острым скальпелем.

Но лезвие было направлено против него.

Она использовала свой доступ, свое знание его психики, его бизнеса, чтобы тихо, методично подрывать его изнутри. Она не воровала информацию. Она делала нечто худшее — она направляла его по ложному пути. Она подсовывала ему выгодных, на первый взгляд, партнеров, которые на поверку оказывались слабым звеном. Она нашептывала ему решения, которые вели к небольшим, но досадным потерям. Она создавала вокруг него атмосферу паранойи, намекая на несуществующих предателей в его команде.

Он видел это. Чувствовал. Но не мог ничего доказать. Она была слишком умна. Каждая ее ошибка выглядела как досадное стечение обстоятельств. Каждый ее совет был безупречен на бумаге.

Они продолжали заниматься сексом. Это стало их новым, извращенным ритуалом. Он приходил к ней в кабинет поздно вечером, запирал дверь, и она, не говоря ни слова, подчинялась ему. Она позволяла ему делать с ней все, что он хочет. Но ее глаза оставались пустыми. Она смотрела на него как на неодушевленный предмет. Инструмент для удовлетворения.

И он, пытаясь пробить эту стену, становился все более жестоким, все более отчаянным. Он связывал ее, надевал на нее ошейник, бил плетью по спине, оставляя красные полосы. Он пытался причинить ей такую боль, чтобы она снова почувствовала что-то. Что угодно.

Однажды ночью, после особенно жесткой сессии, когда ее спина была исчерчена кровавыми линиями, а ее запястья были стерты до крови от веревок, он рухнул рядом с ней на ковер в своем кабинете, плача. Тихими, отчаянными рыданиями сломанного человека.

— Прости, — хрипел он, прижимаясь лицом к ее раненой спине. — Боже, прости меня, Элис. Я не хотел…

Она лежала неподвижно, глядя в потолок. Потом медленно повернула голову. В ее глазах не было прощения. Не было ненависти. Было лишь холодное научное любопытство.

— Интересно, — произнесла она тихо, — это часть стратегии? «Контролируемая уязвимость»? Чтобы я почувствовала жалость? Вернулась?

Он отпрянул, как от удара током. Его слезы высохли мгновенно. В его глазах вспыхнуло отчаяние, а затем — ярость. Ярость на себя. На нее. На ситуацию, которую он создал и которую не мог исправить.

— Нет, — прошипел он. — Это просто… боль.

— А, — сказала она и снова отвернулась. — Боль я уже чувствовала. Это скучно.

В тот вечер он понял, что потерял ее навсегда. Он превратил живую, страстную, опасную женщину в пустой сосуд. И теперь ему приходилось смотреть в это пустое зеркало каждый день и видеть в нем свое собственное отражение — монстра, которым он стал.

Глава 21

Кульминация наступила на совете директоров «Кибернетики». Обсуждалось громкое поглощение — сделка века, венчающая все его достижения. Лео был на пике своей власти, уверенный, непоколебимый. Элис сидела рядом с ним, ее присутствие было его тайным оружием.