Читать книгу 📗 Король темных земель - Филар Яна

— У тебя всё в порядке? — нахмурился Ромка. В последнее время каждый считает долгом задать этот вопрос. — Ты похудела.

— Сижу на диете, — сказала я, почти не солгав.

Мы с В. едим что придется, в основном яичную лапшу с приправами: запариваем ее кипятком и накрываем тарелкой, под которой пухнут и наливаются горячие капли. Когда у нас водятся деньги, В. скупает лапшу коробками. От голода меня всё раздражает, но просить денег у мамы стыдно, так что она, как оговорено между нами, подкидывает мне на проезд раз в неделю; я бережно их откладываю и передвигаюсь пешком. Иногда она замечает, что я похудела, но вопросов не задает. Бывает и так, что в Яге просыпается хозяйка, и тогда в квартире вкусно пахнет самой простой едой, гречкой или вареной картошкой, а мы тащим еду в комнату и за закрытой дверью уничтожаем.

Мне нравится мое новое худое тело и впалые щеки. Я всё больше похожу на своего короля.

— Тебе не нужна диета, — сказал Ромка и тут же поправил себя: «Хотя это не мое дело… Ешь шоколадку».

Почти ушел, но обернулся.

— Знаешь, счастливые так не выглядят.

Всё-таки Ромка милый. Наверное, он в меня влюблен, и мне его чуточку жаль: никто не может сравниться с моим королем, потому его чувства неизбежно останутся без ответа.

Январь

1

Новый год начался с аборта.

Клепа явилась ко мне в канун зимы, жалуясь на слишком узкие джинсы, бессильные удержать ее круглый живот.

— Повернись боком, — попросила я и, когда убедилась в том, что скрывать уже бесполезно, лишь покачала головой. Сомнений не было: Клепа беременна.

— От кого, знаешь?

— Нет, — беспечно сказала маленькая восьмиклассница с душой, полной любви. К тому времени Макс уже затерялся подержанной шхуной в море ее побед. — Нужно тест делать, чтобы узнать наверняка. Да и где этих уродов сейчас найдешь? Услышат про ребенка, тут же разбегутся, как крысы…

Она решила родить. Через пару месяцев мы узнаем, что будет девочка.

В январе и я замечаю задержку. Мой плоский живот хранил тайну, но, вспомнив Клепу, я сделала тест на беременность. В. ждал приговора в моей комнате, бледный и растерянный.

— Ну что?

Я показала тест с двумя полосками. В. схватился за голову и стал раскачиваться, стараясь себя успокоить.

— Одного не понимаю. Ты говорил, что не можешь иметь детей.

Король вскинул голову.

— Вот именно! Что если это не мой ребенок?

— А что если ты говорил неправду? — я зла, очень зла. Зла и потеряна.

В. буравил меня глазами, но, увидев, что бесполезно, сдался.

— Такое бывает, да… Да, точно, я слышал, что даже у бессмертных… — бормотал он. — Один шанс не несколько миллионов. Я верю тебе.

— Нужно что-то решать.

— Да… нужно что-то… Попрыгай на пятках.

— Какая глупость…

— Прыгай, прямо с кресла на пятки. Или выпей молока с йодом.

В. подскочил и заходил кругами, стараясь на меня не смотреть.

— Думаешь, Клепа этого не пробовала? Пятки, молоко с йодом, травы… Не работают эти бабкины рецепты!

— И что теперь? — он вдруг обернулся. — Скажешь маме, и она радостно поведет тебя на аборт?

— Нет, не могу, — я в ужасе. — Представляю, как она рассердится. Лучше сразу в могилу!

— Тогда нужно сделать так, чтобы он исчез.

Я взглянула на В. с немым вопросом: чем-то страшным и незаконным веяло от его слов.

— Я его ударю, — ответил король и опустился передо мной на колени.

— Это ужасно… — прошептала я.

— Выбор у тебя невелик, — говоря, В. смотрел на меня снизу. — Сказать маме, родить или перетерпеть один маленький удар, после которого всё закончится.

Я облизнула соленые от слез губы и быстро кивнула.

— Не шевелись.

— Мне страшно…

В. с видом хирурга искал пальцами точку, чтобы встряхнуть, убить и разрушить. Резкая боль пронзила живот. Не было больше страха, только боль и отвращение. Я повалилась на кровать, держа колени руками, и больше не хотела никого видеть.

Мы выждали несколько дней, но кровь не пошла. Глубоко в душе я радовалась, что мы не убили его таким варварским способом. Но он испортит мою жизнь, нежеланный ребенок в семнадцать лет. Такой же, как я и король.

Я узнаю у Марты, к какому врачу обратиться и сколько придется заплатить. В. дает денег, но половины нам не хватает. От безысходности я совершаю ужасное: ворую деньги из маминой секретной банки из-под мороженого. Неприкосновенный запас я нашла, когда искала в детстве конфеты; мама верна себе и не меняет тайник уже много лет. Чувствуя себя распоследней сволочью, я иду к врачу: тот уверил, что ничего не скажет моим родителям, если я против.

На УЗИ что-то не так, врач хмурится.

— Вы собираетесь рожать? — вдруг спрашивает.

— Нет.

В желтоватой бумажке с результатом УЗИ почти нет понятных слов, кроме «нарушений», «смещений», «угроз»… Удар всё-таки достиг маленького сердца, подумала я, хотя нет доказательств того, что это наша вина. Мне тошно от себя, когда я прохожу под стендами, призывающими рожать; тошно под взглядами медсестер; не тошно только, когда анестезия рушится в легкие, кровь, душу, и я проваливаюсь в черный глубокий космос.

— Протяни руку, — сказал король, когда я лежала у него на плече.

Я повиновалась и закрыла ладонью лампочку, что светила в глаза тускло и обреченно.

— Видишь сияние вокруг пальцев?

— Ничего там нет.

— Смотри внимательно.

Защипало в глазах от долгого напряжения, но всё же мне удалось заметить, как воздух вокруг пальцев дрожит, словно в пустынном мареве. Переливы цветные и перламутровые рождались в этом призрачном шевелении.

— Свет есть в каждом, — сказал В. — И в нем тоже был, хоть он и не был рожден.

Я вздрогнула, и живот отозвался тянущей слабой болью.

— Кто-то называет это душой, кто-то — аурой, название не так важно. Все мы — просто потоки света. Один мой хороший друг научил меня управлять энергией так, чтобы менять реальность. Я научу и тебя, а сейчас смотри. — Он поймал воздух и сложил ладони, будто держал теннисный мячик. — Сейчас ты не видишь, но он здесь, наш ребенок, и он светится, словно маленькое солнце…

Холодными пальцами я коснулась его теплых рук, державших что-то упругое и мягкое, хотя ничего в них не было; и вдруг он передал мне это упругое и мягкое, легкое, как перо. Я направила его к небу, раскрыла ладони, и они опустели.

— Он всегда будет с тобой, — прошептал В.

Звезды моргали в холодной ночи, и мне стало немного легче. Нашему чаду не довелось пройти земной путь, так пусть у него будет целая вечность, и все светила небесные скрасят его одиночество.

— Иногда думаешь, что рождение — худшее, что может с тобой случиться… — задумчиво сказал В.

2

С королями нелегко уживаться. Королей часто бросает в крайности, они избалованы: если В. хочет чего-то, то требует этого немедля и без возражений. Неповиновение грозит новой вспышкой царского гнева, так что выбор у меня не слишком велик: отказать и быть изгнанной или согласиться и потерпеть.

Но в тот день я отказала.

В. не остановили ни аргументы, ни крики. Не прошло и пары недель после операции, кровь не остановилась, и врач запретил мне спать с В. Но уставший от ожидания король развернул меня и впечатал лицом в синий вельвет. Он держал меня за затылок, не оставив ни шанса спихнуть с себя.

За дверью послышались чьи-то шаги. Димка, малыш Димка ходил в соседней комнате, и я перестала кричать, а точнее, мычать в кресло, чтобы не напугать ребенка.

Когда В. слез с меня, то лицо сделал виноватым.

— Прости, не сдержался. Ты такая красивая…

Дрожащими руками я натянула джинсы и хлопнула дверью. На улице было холодно, чертовски холодно, и теплый воздух родной квартиры показался мне райским. В. сначала звонил, и я выдернула телефонный кабель. Тогда он начал слать сообщения.