Читать книгу 📗 Король темных земель - Филар Яна

«Я вышел прогуляться, очень темно».

«Не знаю, куда попал, иду вдоль трассы. Кажется, дальше аэропорт. Мне холодно».

«Хочешь, чтобы я никогда не возвращался? Скажи только слово».

«Какой мороз… Остановился в какой-то чаще. Кажется, заблудился. Прилягу пока под деревом, здесь спокойно и хорошо».

«Хочется спать. Руки больше не слушаются. Прости, если я вдруг замолчу».

— Алло? — голос В. оказался на удивление бодр.

— Ты никуда не ходил, ведь так?

— Я на улице, лежу на снегу и смотрю в черное небо.

— Не верю. На улице твой голос звучит иначе.

— Я не оставлю тебя в покое, буду писать всю ночь, а потом приду к тебе домой и заберу.

Пальцы мои выводили по обоям дороги, тропы и затейливые узоры. Мне всегда хотелось услышать, как я для него важна, но только не при таких обстоятельствах.

— Обещаю, что больше такого не повторится, — продолжал умолять В.

Я вздохнула.

— Ладно, я приду к тебе завтра.

Назавтра ему и правда взбрело в голову отправиться гулять по морозу. Мои уговоры не только не помогли, но и взбесили его.

— Ты вечно портишь мне удовольствие. И что мне делать, если я не хочу спать? Очередной скучный вечер я просто не вынесу!

Глаза у меня слипались, но ночевать одной в чужой квартире в то время, как В. бродит где-то по темным улицам, было невыносимо. Я же его правая рука, боевая подруга, порознь мы не существуем. Может, мороз вытравит из меня сонливость?

Электронный циферблат на вокзале показывал минус двадцать восемь, мороз продолжал набирать силу, но В. и не думал идти домой. В него вселился безумный вакх, желающий странствий по северным землям. Он будто искал повод доказать свою удаль, только вот против восьми человек с битами наперевес, ревущими от восторга от грядущий расправы над «волосатым», вакх оказался в удручающем меньшинстве.

Король, надо отдать ему должное, расправил плечи и смело ринулся на врагов трона. Что могла сделать я: мелкое, слабое, безоружное тело? Мои ноги вросли в лед, глаза наблюдали, как быстро мой В. исчезает под горой тел и градом ударов, а уши уловили отрывистое: «Беги!» Я сделала шаг вперед, чтобы вызволить В. из жестоких лап боя, но второе «беги», на этот раз отчаянное, заставило меня развернуться. И я бежала, так быстро, насколько хватало легких, жадно вдыхая ледяной воздух. Кто-то пытался меня преследовать, но я скользнула в припаркованное у вокзала такси и отдала последние деньги, которых едва хватило на полпути. Когда высадили, помчалась дальше. В ночном морозном тумане злые демоны готовились выскочить из-за каждого угла, но куда им угнаться за спятившей от опасности крысой: в городе мне известен почти каждый лаз и проулок.

В. пришел сам, спустя час, когда мы с Ягой обзвонили все службы. Продрогшим котом поскребся в дверь и упал в прихожей. Трудно было узнать благородное лицо короля в том месиве, в которое оно превратилось. Я освободила его от обуви, раздела и окунула в ванну. Руки он держал перед собой, красные, с растопыренными пальцами, держал широко, будто показывал, какую поймал огромную рыбину. Он отморозил их, когда избитый лежал в снегу.

— Кажется, я потерял еще одну жизнь, — прошептал В. распухшими кровоточащими губами и усмехнулся, от чего у меня сжалось сердце.

— Я тебя не оставлю, — сказала я, обтирая полотенцем его израненное тело.

Будь здесь шторы, я бы одернула их, чтобы впустить бледное утро, но штор нет, и у пепла начала дня нет преград. Утро бесстыдно вторгается в сон и возвращает меня в мир, где за любовь платят кровью, а поверженный король с отмороженными руками не в силах сам завязать шнурки.

Мои обиды забыты, отодвинуты на задний план заботами о короле. С утра мне нужно умыть его, покормить, выпрямить волосы, даже в туалет я хожу с ним и вкладываю сигарету между его изуродованными губами. Я вожу его по больницам, натягивая бахилы на грязные от городского снега ботинки. Он словно мое утраченное дитя, капризное и беспомощное. От него не услышишь слов благодарности, но я ничего не жду, просто очень устала: всю неделю не покидаю В. ни на секунду. Мама только вздыхает в трубку и спрашивает, люблю ли я В.

— Люблю! — горячо отвечаю я, и мама вздыхает еще тяжелее.

Забинтованными руками В. уже способен одеться сам и выкурить сигарету, но более сложные действия требуют моей помощи.

— Осторожно, ты меня без волос оставишь! — капризно вскрикивает, когда я провожу утюжком по его черным кудрям. — Прилизывай лучше, крепче хвост затяни! Ничего ты нормально не можешь сделать!

Слыхала я такое от мамы. Обобщения «всё» или «ничего» словно забивают последний гвоздь в крышку гроба моего самоуважения. Печальная история: его похоронили без почестей, в безымянной могиле на кладбище утраченных смыслов.

Я валюсь с ног и засыпаю без сновидений. Посреди ночи очень хочется пить, я жмусь к В., но не могу согреться под двумя одеялами.

— Ты вся горишь, — трогает он мой лоб губами. — И дрожишь…

Я трясусь в лихорадке, уверяя его, что со мной всё в порядке, и вспоминаю, как в ту страшную ночь глотала на бегу ледяной воздух. Жар не отпускает ни днем, ни ночью. Я ничем не могу помогать В., не могу говорить, и он смотрит с тревогой на мою вымученную улыбку.

— Иди домой, — наконец он отпускает меня с виноватым видом. — Тебе нужно показаться врачу. Дома есть лекарства, а у меня ничего нет.

Снежинки вмиг тают на раскаленных щеках. Сквозь метель я добираюсь до дома, и мама вызывает мне скорую.

Апрель

1

Вот его окно без занавесок, с улицы виден потолок в его комнате. Иногда король смотрит, как я шагаю от остановки, но сегодня его взгляд не царапает кожу. Я оттягиваю момент встречи, репетируя извинения за неправильные сигареты. Может, сегодня он не так зол, и я буду как раньше слушать его рассказы, восхищаться и любить.

Мысль о прошлом, когда нам было так хорошо, и мечты о будущем, в котором у нас большая и дружная семья и есть всё, чего мы с В. хотели, поддерживают во мне жизнь. Настоящее же, несчастливое и жестокое, ускользает от моего внимания.

До его дома пять остановок и одна пересадка. Сказал купить еды по дороге и сигарет: синюю пачку, не красную — от красной у него болит горло. Разозлится, если купишь не ту. Но синей нет, только красная, в другом ларьке тоже. Красные самые дешёвые, на другие у меня не хватает денег. Беру красные и в придачу лишнюю пачку китайской лапши.

Поймала себя на мысли, что иду к нему с неохотой, но не могу не прийти — разозлится еще сильнее. Иногда я боюсь его, но уйти страшнее: он не оставит меня в покое и всюду найдет.

У меня нет крови уже два месяца, но я гоню от себя страшную мысль. В зеркале отражается тощая девушка. Её плоский живот, верю я, не способен дать жизнь. Если бы это произошло, я поглощала бы любую еду в огромных количествах. Но аппетита нет, меня мучает слабость, я почти падаю в обморок, когда стоя трясусь в трамваях. Организм словно отказывается принимать пищу.

В оттепель мы с королем шатаемся по улицам и сидим в детских беседках, безуспешно пытаясь вернуть счастье первой влюбленности. В. болтает и слушает только себя, я же молчалива и задумчива. Едва не завалив первую сессию, я решаю взяться за ум, теперь все мои мысли занимает учеба. И иногда Ромка: его черты стали мужественней, а взгляд — уверенней, как случается с юношами, познавшими женщину. Он-то легко, победителем прошел через экзамены, его ждет большое будущее, карьера судьи, красавица-жена, дети… А что ждет меня?

— Давай купим пива.

— Не хочу.

Но король настаивает и тянет меня в магазин. Покупает две стеклянных бутыли, отщелкивает ребристые крышки ключом от квартиры.

— Не хочу, — повторяю я. Меня мутит от алкоголя, кажется, если я выпью хоть глоток, меня вывернет наизнанку.

— Пей, я сказал, — от взгляда В. я вздрагиваю и прикладываю к губам прохладное горлышко, чувствуя себя крошечным пузырьком на дне бутылки.