Читать книгу 📗 Король темных земель - Филар Яна

Увидев, как В. пробирается к холодильнику, бабуля, глядя в вязание, сказала:

— Ну и отец, с порога бежит к еде, а не к сыну.

— Зачем ты так? Он ведь старается…

— Да? Обустроил ли он для вас хотя бы комнату? А может, он строит дом для вашей дружной семьи?

— Бабушка… Ты бы знала, как я мечтаю о том, чтобы жить отдельно. Знаешь, что мне сказала мама? Что хотела наконец пожить для себя, а тут я со своим ребенком. Она сказала, что у нас две семьи в доме: ее и моя. Две, представляешь?

— В чем-то она права… Знаешь, что я думаю? — Бабушка отложила вязание и заговорщицки склонилась ко мне. — Что В. тебя околдовал.

Мне вспомнился Азов, морской берег, Медуза Горгона с мешком кукурузы и бабушкина сказка о серых людях.

— Колдунов не бывает.

— Это метафора, как и любая сказка, — улыбнулась бабуля. В очках ее отражалась наша нелепая люстра с подвесками из стекла. — Чувствовала ли ты себя когда-нибудь серым человеком без радости и свободной воли?

— Возможно…

— А сейчас?

— Нет! Я свободна! Ну почти… — смутилась я от своего порыва.

Хочу я решать сама, жить без оглядки на чужое вечное недовольство, больше никогда не слышать, что я ничтожество, общаться с Ромкой без страха быть пойманной и наказанной. Но ничего этого не случится, пока я терплю. Король мог вспылить и от меньшего — страшно было представить, какая ярость его накроет, если я скажу правду. Я могла бы еще долго искать смелости, но случай решил иначе.

— Ты ведь меня больше не любишь, — молвил король, когда мы остались одни.

Сын жадно сосал грудь, его безволосая голова покоилась на моем локте, родничок на макушке ритмично пульсировал. Король, казалось, скучал, глядя в яркий экран, был тише обычного. И вдруг заговорил.

— Ты ведь меня больше не любишь.

Я покачала головой, и страх затопил меня. Но зрели внутри бунтарство, мятеж и смелость отчаяния. Я — еврей у нацистской печи, я — партизан на допросе, я — рабочий на площади в феврале семнадцатого, я — тысячи страдающих жен, которых лишили достоинства. Жив человек, пока его страхом ли, унижением не превратили в раба, послушного и безропотного. Пока не пройдена черта крайняя, пока не перебит хребет, пока можешь ходить — уходи.

— Не люблю.

Он ударил меня, размахнувшись как следует, но бить сидячую не с руки. Огромная лапа его мазнула по скуле и по виску, всё затопила тьма, и искры блеснули перед глазами. Я думала, искры только в книгах летят, но нет.

— Это тебе за будущих мужиков. Только знай: они никогда не поймут тебя так, как умею я.

Не вскрикнув и не заплакав, я поднялась и понесла сына в кровать: он крепко спал, как умеют только младенцы, не подозревая, что рука отца пролетела в сантиметре от его головы. Это придало мне решимости. Я накрыла дитя одеяльцем, мельком взглянув в зеркало на стене: глаз оплыл и налился кровью.

Король вошел в комнату, высматривал рьяно во мне лазейку, искал ту девчонку, что восхищалась им и боготворила, — и не находил. Оттого на глазах съеживался и мрачнел, сбрасывал соболей, жемчуга и парчу. Последней слетела с царственной головы корона.

— Ты даже женой быть моей не хочешь, — бормочет В., вздрогнув от тихого стука, с которым ложится на стол кольцо. — Мне… нужно подумать.

Возвращается с запахом сигарет, ходит по комнате, садится и снова встает. Я не знаю, как прогнать его из дому, и жду только, что кто-то придет и спасет меня. В тишине между нами писк мобильного как громовой раскат. В. бежит к моей сумке и вытаскивает звенящий трофей.

— Проверю-ка я напоследок, — победно скалится мой пока еще муж. Предвкушает, наверное, как размажет меня по стенке, поймав наконец с поличным.

Всю смелость мою уносит сквозняк от мысли, что сообщение от Ромки. В. на взводе, и это станет последней каплей: тогда мне не спастись. Притихшая, я наблюдаю, как В. щурится на экран, и холодеют руки.

— Уходи или я закричу, — шепчут губы мои. — Мы закричим.

В. бросает трубку на одеяло и хлопает дверью. На экранчике телефона крупными буквами: «Поздравляем, вы победили!»

4

Мама находит меня спящей в обнимку с сыном. У меня алый глаз и опухшие веки: много часов я оплакивала свергнутого короля, прижимая к сердцу его прощальный подарок с крохотными ладошками.

Время спустя

Когда-то я верила в чудеса, места силы, энергетические потоки и бессмертие. Так бывает, когда еще не столкнулся с гибелью или ударами жизни, с которыми легко справится волшебство, — но чуда не происходит. Когда-то я в искренне верила в то, что любовью можно исправить увечного. Верила в гордого и великолепного короля темных земель. Верила даже в то, что женщина — существо ничтожное.

С тех пор во мне больше здравомыслия и скепсиса. Мне нравится искать причины и следствия, и всё-таки многое из случившегося в эпоху темных земель не поддается логике.

И совсем не похож на гордого короля человек, стоящий на коленях у двери моего жилища. Он просит вернуться, но в лице его не мольба, а презрительная усталость от глупого моего упрямства. Бабуля, наблюдавшая за этой сценой, после сказала:

— Достанется тебе за эти колени. Он ничего не забудет и всё припомнит.

Совсем не похож на моего короля человек в черной бейсболке, умоляющий в зале суда принять его бедственное положение. Спустя несколько лет я для него — незнакомка, получившая красный диплом, вставшая на ноги, обстригшая волосы под мальчишку. Я снова рисую и учусь на дизайнера, я теперь не ношу лишь черное и явилась в суд в белом, словно в противовес его мрачности. К счастью, В. никогда не узнает, что у входа в суд меня ждал Ромка на случай, если В. захочет со мной поквитаться, или как я молилась, чтобы он перепутал дату, или как все эти годы меня пугала малейшая возможность нашей случайной встречи.

Страх мой никуда не делся. Сколько бы ни прошло лет, я буду вечно прятать лицо и переходить на другую сторону улицы.

Ромке придется долго мириться с моими кошмарами, скованностью и недоверием; ему предстоит из пепла возродить мою веру в себя, и когда-нибудь, силами любви и терпения ему это удастся.

И всё же, если кто спросит, хочу ли я изменить прошлое…

Мне снова шестнадцать. Я жду подругу под майским палящим солнцем. Раскрывает двери автобус, там нет никаких королей — наверное, они предпочитают ходить пешком. Я не пойду на юриста и поступлю в институт культуры. Не встречу Ромку. У меня не родится сын.

Нет.